Изгнанная невеста дракона или парфюмерная лавка попаданки

Глава 31

На следующий день всё началось привычно: я вновь вставала на заре под осторожные, но настойчивые удары в дверь. Быстро оделась, заплела волосы в косу и спустилась вниз. Странное ощущение, будто это то, чем я занималась всю жизнь.

Мы позавтракали с мастером остатками лепешки и пошли в лавку. Я исподтишка наблюдала за Адельмаром. Чем ближе мы подходили к лавке, тем больше он менялся. Дома он казался расслабленным и спокойным, будто дедушка, почивший на пенсии. Но чем ближе мы были к лавке, тем строже и собранней становился мастер.

Он коротко кивнул, когда мы зашли внутрь, и мы без лишних слов начали утренние приготовления: проверка склянок, чистка инструментов, развешивание свежих трав.

Но сегодня в воздухе чувствовалась какая-то особая напряжённость.

Адельмар то и дело бросал на меня испытующие взгляды. Наконец, когда солнце поднялось чуть выше крыш, он прервал молчание:

— Сегодня, ученица, мы начнём работу с другим искусством. Более тонким... и куда более опасным.

Я выпрямилась, чувствуя, как внутри всё сжалось в странной смеси страха и предвкушения.

Мастер вывел меня в небольшую заднюю комнату, где я раньше не бывала. Здесь пахло иначе: горько, пряно, чуть металлически. На полках стояли тяжёлые глиняные горшки, жестяные банки и странные фляги с витиеватыми клеймами.

— Работа парфюмера, — продолжил Адельмар, — не всегда ограничивается духами и благовониями. Иногда нас просят создать кое-что... особенное.

Он вынул из ящика узкий стеклянный флакон. Внутри мерцала густая жидкость багрового цвета.

— Это эссенция лотоса мертвецов, — произнёс он, бережно удерживая флакон. — Один вдох этой смеси — и человек погружается в сон, откуда сам не выберется. Только противоядие способно разбудить его.

Я глотнула. Сонный яд. Настоящий, волшебный.

— Мы не продаём это направо и налево, — сказал Адельмар строго. — Такие вещи заказывают магистры, целители, иногда... осведомлённые клиенты. Мы создаём их не для убийства, а для защиты, для обрядов, для тех, кто знает, что делает. Понимаешь?

Я серьёзно кивнула.

Мастер поставил передо мной простую задачу: приготовить основу для слабого усыпляющего порошка, который мог бы усыпить человека лишь на несколько часов без вреда для здоровья.

Работа требовала точности: крошечная ошибка в пропорциях могла превратить порошок в настоящий яд. Я тщательно смешивала тёртые лепестки закатной розы, сок ядовитого белоцвета, порошок из высушенного лишайника сна. Все ингредиенты пахли по-особенному — густо, тяжело, пряно.

Адельмар стоял за моей спиной, наблюдая за каждым моим движением. Время от времени он негромко комментировал:

— Осторожнее. Лишайник слишком легко горит... Не мешай по часовой стрелке... Да, вот так.

Я чувствовала, как в груди растёт странная гордость — я справлялась. Даже в этом странном, полумрачном искусстве, полном запахов, тайн и риска.

Когда порошок был готов, мастер кивнул, взял крошечный щепотку на кончик ножа и бросил её на раскалённый уголь в жаровне.

Комната наполнилась густым, тяжёлым ароматом — смесью мёда, травы и чего-то странного, холодного, словно морозной дымки. У меня закружилась голова, веки потяжелели. На несколько мгновений запах мне показался знакомым.

Адельмар быстро отступил к окну и распахнул его, выпуская сонное облако наружу.

— Неплохо, — заметил он, поворачиваясь ко мне. — Для первого раза — очень даже неплохо.

Я слабо улыбнулась, чувствуя лёгкую дрожь в коленях от усталости и возбуждения. Сегодня я сделала первый шаг в новую, куда более опасную сторону ремесла. И это было только начало.

Вечером мы сидели за грубым деревянным столом на кухне, в которой теперь было хоть чуть-чуть чище после моей недавней уборки. За окном серели предвечерние сумерки, воздух пах нагретым деревом, травами и свежезаваренным отваром.

Мастер Адельмар налил мне простую керамическую чашку настоя из сухих лепестков золотого мальвы и мяты, сам сделал большой глоток и, чуть помедлив, заговорил:

— Ты сегодня увидела малую тень того, что умеют настоящие парфюмеры. — Он лениво обводил пальцем край своей чашки. — Но есть вещи куда более тонкие, чем яды и усыпляющие порошки.

Я с любопытством подалась вперёд.

— Например?

Мастер прищурился, будто прикидывая, стоит ли мне рассказывать. Затем коротко усмехнулся:

— Есть особые композиции ароматов, которые действуют на разум и сердце. Их не наносят на кожу, как обычные духи. Они прячутся — в гребнях, кольцах, шнурках для одежды. Вещество тончайшее, почти незаметное. Стоит, скажем, расчесать волосы зачарованным гребнем — и человек становится к тебе более благосклонен.

Я округлила глаза.

— Магия? — шёпотом спросила я.

— Магия и наука, — спокойно ответил он. — Есть растения, что в правильной пропорции открывают разум, расслабляют волю, вызывают симпатию или растапливают осторожность. Их запах не так силён, чтобы человек что-то понял. Но он чувствует, что рядом с тобой ему... хорошо. Безопасно. Тысячи лет алхимики искали такие формулы. Мы лишь продолжаем их труд.