Изгнанная невеста дракона или парфюмерная лавка попаданки

Глава 36

Утро пахло розовой водой и немного — тревогой.

Я открыла лавку сама. Ощущение было странным — будто я надеваю чью-то одежду: немного велика, но тёплая и знакомая. Колокольчик над дверью звякнул чуть громче обычного, будто тоже чувствовал перемены.

Первым делом — порядок. Я проверила, всё ли на местах, пронюхала запасы, подправила надписи на баночках, как учил мастер: ничего не должно вводить клиента в заблуждение, даже этикетка.

Сначала я боялась, что клиентов не будет — ну кто пойдёт к подмастерью? Но как только город проснулся, лавка начала наполняться жизнью.

Первая пришла старушка с глазами цвета полыни. Сказала, что ищет что-нибудь для суставов — «но чтоб не воняло как у соседки». Я вспомнила про настойку на корне кадалины и капли герани, добавила немного масла лавра — и получилось что-то тёплое, обволакивающее. Она ушла довольной, пообещав рассказать племяннице.

Потом были две девицы — хихикающие, щебечущие, просящие «что-то, чтобы обратить внимание одного очень конкретного юноши». Я сдержала улыбку и достала маленький флакон, где смешала настойку акации, корицу и каплю жасмина. «Это не любовь, конечно, но поможет, чтобы он заметил, кто сидит за два ряда на утренних сборах». Они ахнули и, к моему удивлению, не стали торговаться.

Когда лавка ненадолго опустела, я сбегала на рынок. Солнце било в глаза, воздух щекотал нос ароматами пыли, фруктов и свежей выпечки. Торговцы, которых я раньше почти не замечала, сегодня как будто ждали меня.

— Ты — та, что с мастером Адельмаром? — спросила женщина с прилавка специй, поправляя платок. — Славный у тебя получился отвар на прошлой неделе. У меня с тех пор рука не ныла.

Я не знала, что ответить. Только улыбнулась, взяла щепоть сушёной мирры, понюхала, отложила, взяла у другого продавца. Вспомнила, как Адельмар учил — нюхай не сразу, подыши сначала, пусть раскроется. И правда, под слоем пыли и рыночного гама я различила запах — настоящий, глубокий. Взяла два мешочка и ещё немного корня азмариса, хотя его запах всегда казался мне странно угрожающим. Но знала — пригодится.

Когда я вернулась, в лавке уже ждали.

И я снова отвечала, смешивала, настаивала, капала, упаковывала. Каждый запах рождался у меня под пальцами. Я не чувствовала страха — только азарт. Это было не просто занятие. Это было живое.

Я, кажется, впервые за всё это время, по-настоящему почувствовала себя... на своём месте.

Адельмара не было. Но лавка — жила. И я вместе с ней.

Я и не заметила, как прошло несколько дней. Все в суете, заботах о лавке. Утром я вставала рано, едва успевала поесть и снова бежала в лавку. А вечером приходила в чужой дом, который практически стал своим, уже совершенно без ног.

Отсутствие мастера начинало меня откровенно беспокоить.

Сегодня день выдался холодный, с пронизывающим ветром и тяжёлыми серыми облаками. Я уже собиралась закрывать лавку, когда дверь приоткрылась и в проёме появилась женщина с ребёнком на руках.

— Простите… — голос у неё был тихий, почти виноватый. — Мне сказали, вы можете помочь. У него лихорадка, уже третий день. Лекари только плечами пожимают.

Мальчик был бледен, щеки пылали неестественным жаром. Он дышал шумно и судорожно, будто воздух обжигал ему лёгкие. Глаза были закрыты, волосы слиплись от пота. Внутри меня поднялась волна паники. Чем я могу помочь мальчику? Но было видно, что для матери я – последняя надежда. А значит, надо попытаться.

Я кивнула и молча жестом пригласила их внутрь, стараясь не выдавать свой страх.

Женщина опустилась на стул у печи, держа сына так бережно, как держат не хрупкое тело, а надежду, которую нельзя уронить.

— Вы… вы ведь не лекарь, правда? — спросила она неуверенно.

— Нет, — сказала я. — Но я умею кое-что другое.

Я пошла к полкам. Помнила, как Адельмар объяснял: если тело не справляется само, нужно мягко подсказать, как. Не вторгаться, а сопровождать. Как путеводный запах в тумане.

Я смешала настойку цветов тендры — горьковатых, с едва уловимым пряным шлейфом, добавила мёд, листья мевии, щепотку тёртой ареллы и пару капель масла винных ягод. Всё это подогрела на водяной бане, пока запах не стал густым и тёплым, как вечер у камина.

— Он должен просто дышать, — сказала я. — Пусть не пьёт. Только дышит.

Женщина, не спрашивая, послушалась. Я поставила миску рядом, накрыла обоих пледом. Комната наполнилась ароматом — живым, терпким, успокаивающим. Почти материнским.

Я села на краешек скамьи у стены. И вдруг больно кольнуло внутри.

Ребёнок. Его горячий лоб, руки, сжавшиеся в кулачки. Он даже немного был похож на того мальчика, которого я иногда видела во сне. Которого никогда не было.

В моей прежней жизни я так и не успела стать матерью. Всё откладывала — на «после», на «когда будет время», на «когда всё уляжется». А потом стало поздно. Или просто страшно.

Я смотрела на мальчика, и в груди разливалось тепло, перемешанное с горечью. Может ли здесь, в этом новом мире, всё быть иначе? Мне снова двадцать с чем-то. У меня есть дом, пусть пока чужой. Работа, которая нравится. И я умею делать такие вещи, о которых раньше даже не мечтала.