Изгнанная невеста дракона или парфюмерная лавка попаданки

Глава 37

Сумерки прокрались в лавку мягко, по-кошачьи. Сквозь стеклянную витрину всё ещё лились остывающие лучи, и пылинки в воздухе казались золотой взвесью — как в детстве, когда я верила, что это магия. Я протянула руку и медленно задвинула ставни. Щёлкнул крючок, отрезая лавку от внешнего мира. Тишина была густая, как мёд.

Я привычным движением поправила скатерть на прилавке, поправила флакончики, собрала мелкие лепестки, просыпавшиеся на пол. Всё стало на свои места. Я замерла посреди комнаты, руки всё ещё пахли жасмином и шалфеем, а в груди было странное ощущение — покоя, удивления… и чего-то вроде благодарности.

До того как оказалась здесь — в этом странном, чуть пыльном, чуть волшебном мире, — я была женщиной, которую оставили. Гладкая, ухоженная жизнь, в которой вдруг перестало находиться место для меня. Я стала лишней. А теперь вот… мои руки смешивают ароматы. Люди улыбаются, вдыхая то, что я делаю. Я снова чувствую, что могу что-то дать.

Я встала, затушила лампы, оставив гореть одну — в дальнем углу, рядом с мастерским столом. На секунду я задержалась у двери, глядя на лавку, залитую мягким янтарным светом.

— Спасибо, — прошептала я.

И тут дверь лавки резко распахнулась с оглушительным звоном колокольчика. Порывом ветра в помещение ворвался холод и запах дождя. На пороге стояла тёмная фигура — высокая, с каплями воды, стекающими с плаща.

Сердце ухнуло вниз.

Я узнала его ещё до того, как он откинул капюшон. Узнала по тому, как он держал плечи, как держал голову, по этому особому напряжению в воздухе, которое всегда его сопровождало.

Рейнар.

Он стоял в дверях, и казалось, заполнял собой всё пространство лавки. Его золотые глаза нашли меня в полумраке и впились, как когти — отпускать явно не собирались.

— Ну, здравствуй, госпожа, — произнёс он низким голосом, в котором слышались усталость и что-то ещё — что-то властное, требовательное.

Я инстинктивно шагнула назад, сжала пальцами передник, будто он мог меня защитить. Не сразу, но постаралась взять себя в руки, хотя все инстинкты твердили одно: бежать.

— Генерал Арден, — я постаралась, чтобы голос звучал ровно. — Что привело вас в наш город?

Он усмехнулся, но без тепла.

— Неужели не догадываешься? — Он сделал шаг внутрь, прикрыв за собой дверь. — Я ищу свою сбежавшую невесту.

Слово "сбежавшая" резануло слух. Я выпрямилась.

— Сбежавшую? — повторила я с нарочитым спокойствием. — Интересный выбор слов. А как же "сосланную"?

— Что? — Рейнар нахмурился.

— Может, стоит говорить правду, генерал? — Злость поднималась во мне, как прилив. — Вы же сами меня выгнали. Через отца, конечно. Слишком благородны, чтобы говорить в лицо.

На лице Рейнара отразилось такое искреннее недоумение, что на секунду я засомневалась. Но только на секунду.

— О чём ты говоришь? — Его голос стал острее. — Какое изгнание?

— Не притворяйтесь, — я скрестила руки на груди. — "Невеста ведёт себя неподобающе. Генерал Арден требует наказания". Это разве не ваши слова?

Рейнар замер. В его глазах мелькнуло что-то, что можно было принять за удивление.

— Кто тебе это сказал?

— Мой отец. — Я сжала пальцы в кулаки. — Утром после той ночи. Сказал, что вы передумали, что я не подхожу. Что вы требуете, чтобы меня убрали подальше от столицы.

— Я никого не посылал, — резко сказал Рейнар. — И никого ни о чём не просил.

— Конечно, — я фыркнула. — Очень удобно. Тогда почему вы здесь? Что вам нужно?

Он смотрел на меня долго, изучающе. Потом медленно снял плащ, повесил на крючок у двери. Движения были размеренными, но в них чувствовалось напряжение хищника.

— Я искал тебя, — сказал он просто. — Три недели.

— Зачем? — Я не дала себе поверить в простоту его слов. — Чтобы притащить обратно? Заставить выполнить договор?

— Договор, — повторил он, и в голосе появились стальные нотки. — Да, у нас есть договор. Подписанный твоим отцом. И ты — моя невеста по закону.

Вот оно. Истина без прикрас.

— Я никого не подписывала, — холодно сказала я. — И никому не давала согласия.

— Согласие дочери не требуется, — ответил он равнодушно, и эти слова ударили больнее пощёчины.

— Вот как? — Я шагнула к нему, забыв об осторожности. — Значит, я просто вещь, которую можно передавать из рук в руки?

— Ты моя невеста, — повторил он, и в его голосе не было ни капли сомнения. — И моё дело — защищать то, что принадлежит мне.

— Принадлежит? — Я рассмеялась, но смех вышел горьким. — Я никому не принадлежу, генерал. Особенно тому, кто сначала играет в благородство, а потом выбрасывает за ненадобностью.

— Я не играл, — сказал он тихо, но в этих словах была угроза. — И я тебя не выбрасывал.

— Тогда объясните мне, — я подалась вперёд, — почему после того вечера в саду, когда вы говорили... говорили такие вещи... почему утром отец ворвался в мою комнату с вашими требованиями?