Изгнанная невеста дракона или парфюмерная лавка попаданки

Глава 41

Я стояла у рабочего стола, чувствуя на себе его взгляд, так, будто он касался меня. Пальцы дрожали, когда я перебирала флаконы с эссенциями. Что создать? Что-то простое, заурядное, чтобы он понял — никакой особой магии здесь нет.

Но руки сами потянулись к любимым ингредиентам. К лаванде, которая пахла спокойствием. К бергамоту, полному утренней свежести. К капле ванили, тёплой, как объятие.

— Что ты собираешься делать? — спросил Рейнар за спиной.

Я замерла, понимая, что не могу соврать. Драконы чувствуют ложь, а я это знаю. Придётся говорить правду... или хотя бы её часть.

— Не знаю, — честно призналась я. — Обычно я создаю ароматы для конкретных людей, а сейчас...

— А сейчас?

— Сейчас у меня нет заказчика, — я пожала плечами. — Просто покажу, как это происходит. Ничего особенного.

— Понятно, — в его тоне слышалось любопытство. — И для кого они будут?

Я замерла. Хороший вопрос. Обычно я всегда представляла конкретного человека, думая об их характере, потребностях, мечтах. А сейчас...

— Не знаю, — повторила я. — Посмотрим, что получится.

— Тогда начинай, — он отошёл к стене. — Может, в процессе что-то прояснится.

Проклятье. Он читал меня, как открытую книгу.

— Может, просто начнёшь работать? — предложил он мягче. — Забудь, что я здесь.

Забыть? Когда он стоял в трёх шагах, источая этот невыносимый жар и наблюдая за каждым моим движением?

Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Кто передо мной? Для кого этот аромат?

И вдруг в голове всплыл образ. Девушка, которая впервые влюбилась. Которая не знает, взаимно ли это чувство, но готова рискнуть. Которая хочет быть смелой, но боится показаться глупой.

Я знала эту девушку. Я была ею когда-то. Очень давно.

Руки стали увереннее. Капля розы — не приторной, а свежей, как утренний бутон. Щепотка жасмина — для страсти, которая только пробуждается. Лёгкий аккорд цитруса — для нервного смеха и бабочек в животе.

— Хорошо, — одобрительно пробормотал Рейнар.

Я чуть не уронила флакон.

— Не комментируй, — резко сказала я. — Сбиваешь с мысли.

— Прости.

Я добавила каплю сандала — для тепла кожи. Чуть-чуть мускуса — для той тайной смелости, которая дремлет в каждой женщине. И совсем немного, на кончике ножа, амбры — для глубины, для обещания того, что эта любовь может стать чем-то большим.

Смесь медленно соединялась в ступке под лёгкими движениями пестика. Аромат поднимался, раскрывался, становился живым.

— Боги, — услышала я позади себя придушенный выдох.

Я обернулась. Рейнар стоял, прижав руку к груди, и смотрел на меня так, будто я только что совершила чудо.

— Что такое? — спросила я встревоженно.

— Этот запах... — он сделал шаг ближе. — Откуда ты знаешь?

— Что — знаю?

— Этот аромат, — он указал на ступку. — Он пахнет... — Он замолчал, качнув головой. — Неважно.

— Нет, скажи, — я отложила пестик. — Чем он пахнет?

Рейнар долго молчал, и я видела, как в его глазах борются какие-то эмоции.

— Первой любовью, — сказал он наконец. — Той самой, настоящей, когда кажется, что мир изменился навсегда.

В груди что-то сжалось. Он понял. Он почувствовал именно то, что я хотела передать.

— Откуда ты это знаешь? — тихо спросил он. — Как можешь создать аромат чувства, которое...

Он не договорил, но я поняла. Которое сам переживал когда-то.

— Я не знаю, — честно призналась я. — Просто... представила себе девушку. И руки сами выбрали нужные ингредиенты.

— И это всё? — Он подошёл совсем близко, заглянул мне в глаза. — Просто представила?

— Да, — я встретила его взгляд. — Хотя сама не понимаю, как это работает.

Рейнар протянул руку, осторожно коснулся края ступки. Его пальцы на мгновение соприкоснулись с моими, и я почувствовала, как по коже пробегает электрический разряд.

— Ты создала воспоминание, которого у тебя не было, — тихо сказал он. — Или... было?

Я резко отдёрнула руку.

— Не твоё дело.

— Может, и моё, — возразил он. — Если это касается моей невесты.

— Прекрати меня так называть! — вспыхнула я.

— Я буду тебя так называть, — сказал он с раздражающим спокойствием. — Потому что это так.

Он взял ступку, поднёс к носу, глубоко вдохнул. На его лице отразилось выражение, которое я не могла определить. Нежность? Грусть? Что-то ещё?

— Сколько тебе было лет? — спросил он неожиданно.

— Что?

— Когда ты впервые влюбилась. Сколько тебе было лет?

Я сжала губы. Этот вопрос был слишком личным, слишком болезненным.