Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля

Глава 2. Домик лесника...

Домик лесника оказался совсем крохотным. Снаружи это была низкая тёмная изба с покосившейся крышей, занесённой снегом, и узким оконцем, затянутым мутной слюдой; у стены темнела поленница, припорошенная инеем.

Мальчишка, которого звали Тимошка, уверенно дёрнул за кольцо на деревянной двери, и она тут же открылась — похоже, он уже не единожды здесь бывал.

— Проходите, госпожа, — засуетился он, освобождая проход. - Сейчас печь растопим. Будет вам тепло-тепло.

Я наклонилась, потому что дверь была слишком низкой, и вошла в единственную комнатку, из которой состоял весь дом.

Внутри находились простая русская печь с закопчённым устьем, деревянный стол, лавка вдоль стены, грубо сколоченная кровать с соломенным тюфяком и сундук в углу. На стене висели крюки с рабочей одеждой и старый топор, а у печи стояли кочерга и чугунок.

В воздухе пахло морозом. Похоже, некоторое время здесь уже никто не жил, но сухие дрова у очага были аккуратно сложены и уже ждали своего часа.

Я отчаянно продрогла. Действительно, очень хотелось тепла. Чтобы согреться, сняла с крючка старое, съеденное молью пальто и, не брезгуя, накинула себе на плечи.

Тимошка засуетился у печи. Он очень быстро сложил дрова, черкнул камнем о камень и зажёг огонь. Сделал он это так легко и просто, будто был взрослым с огромным опытом. Я глядела на него с восхищением.

Вскоре тепло начало распространяться по комнатке. Я почувствовала, что перестаю дрожать, и огляделась ещё раз.

В углу стояла простая полка с несколькими глиняными мисками и кружками, рядом — деревянный ящик с крышкой, в котором обнаружились мешочек с крупой и несколько засушенных ломтей хлеба. Под лавкой виднелся узелок с тряпьём, а на печи лежал чугунок и старая сковорода.

— А откуда ты знаешь об этом домике? — спросила я мальчишку.

Тимошка расплылся в улыбке.

— Я дружил с лесником. Всегда бегал к нему, особенно когда в поместье работы не было. Он научил меня стрелять. А ещё — заготавливать ягоды и грибы на зиму.

— А где же он сам? — осторожно уточнила я.

Тимошка выдохнул.

— Господин выгнал его. Слишком стар уже стал Семёныч. Наверное, недели три, как домик пустует. Но я за ним присматривал. Он же мне как родной дом.

И я поняла, что мальчишка привёл меня, по сути, к себе домой.

— Но вы отдыхайте, госпожа, — засуетился он. — А я сейчас поесть что-нибудь приготовлю.

Честно говоря, я чувствовала себя так плохо, что от этого предложения не отказалась. Улеглась в кровать на холодное покрывало, закрыла глаза и тут же провалилась в сон.

Было бы, наверное, прекрасно, если бы мне приснился прежний мир и чтобы тот сон никогда не закончился. Или, может было бы полезно, если бы мне приснилось прошлое девушки, в тело которой я попала, чтобы лучше её понять и не учиться заново жить в этом мире. Но мне снилось нечто совершенно другое.

Снились крепкие мужские руки, обнимающие меня. Мягкие, ласковые губы, целующие в шею. Мне снилось счастье, которое я как будто украла и отчаянно не хотела возвращать….

Резко открыла глаза.

Уставилась в тёмный потолок, по которому прыгали лунные зайчики. Неужели уже ночь? Как долго я спала…

Присела и увидела, что Тимошка свернулся на лавке, укрывшись какой-то тряпкой. Вместо подушки у него была собственная рука. Мне стало стыдно: я заняла всю кровать.

В доме было прохладно — печь уже потухла. Я тихонько поднялась с кровати, стянула с себя пальто и укрыла им мальчишку. Единственное окно с пыльными стёклами пропускало яркий лунный свет.

Уставилась на лунные дорожки, протянувшиеся по полу. Я не вернулась домой и не проснулась. Мне теперь здесь жить. Самое лучшее, что могу сделать с этого дня, — это укрепиться. Этот домик на некоторое время станет убежищем, а там видно будет. Главное — не отчаиваться.

Расспрошу у Тимошки обо всём необходимом, он должен знать. Мальчишка смышлёный, помощник из него отменный.

В своё время, когда я осталась на улице благодаря «любящей» тётушке, рядом со мной не оказалось никого. Пришлось выкручиваться самой. В первое время я жила буквально на улице, спала на лавках. Поесть забегала в церковь. Потом получилось найти работу посудомойкой. Работала в две смены, почти не спала. И смогла выдержать весь этот ад только потому, что поставила перед собой чёткую цель: я не погибну. Не умру. Меня не растопчут. Я всё смогу. Я пойду и смогу победить!

На самом деле воля человека имеет центральное значение в этом деле. Только если человек захочет, только если постарается и не отступит при первых же трудностях, он сможет очень многое.

И уже прямо сейчас я готова намечать свои следующие шаги.

Крыша над головой есть, хотя бы ненадолго. Еды хватит, пожалуй, на несколько дней. Нужно определиться с тем, как заработать деньги. И где заработать. Есть ли поблизости города или большие посёлки, где можно было бы устроиться…

Приняв подобное решение, я почувствовала облегчение. Однако вдруг меня качнуло. Отчаянно закружилась голова. В желудке образовался ком, накатила ужасная тошнота.

Я зажала рот руками, борясь со странными симптомами.

Да что ж такое?

Обнаружила на столе кувшин с водой и отпила оттуда несколько глотков. Вода показалась очень вкусной, но была холодной. Я выдохнула, переживая приступ дурноты.

Что происходит? Почему я ощущаю себя так?

Больна? Голодна? Ослаблена?

Значит вылечусь и укреплюсь. Всем бедам назло…