Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля

Глава 12. Он не может быть отцом...

Как только наши взгляды с деверем встретились, я поспешила отвернуться, нацепив на лицо мягкую улыбку. Его настрой был мне очевиден, и лучший способ избежать неприятностей — стойко его игнорировать.

Геннадий Филимонович широко улыбался своим знакомым, останавливался, здоровался, представлял меня, но не называя фамилии. Просто «Катерина Павловна». Я отвечала вежливым кивком, всеми силами изображая беспечность и расслабленность. Правда, взгляды, которыми меня одаривали, очень нервировали, ведь платье действительно оказалось довольно-таки вызывающим.

Я украдкой разглядывала других дам и видела, что их вырезы на платьях гораздо более скромные. Постепенно начала испытывать раздражение по этому поводу. Почему законник принёс мне именно такой наряд — слишком фривольный и открытый для подобного общества? Так и знала, что надевать так не стоит. Лучше бы я сюда не приходила.

Хорошо, что хоть кружева нацепила. Они хоть немного улучшили вид.

Но сожалеть было уже поздно. Моя задача — продержаться столько, сколько смогу. Потом всегда можно сослаться на усталость или ещё что-нибудь и уйти отсюда, чтобы больше никогда не принимать подобных предложений. Вот и получается, что некоторые люди делают добро лишь затем, чтобы потом воспользоваться должниками в своих интересах. Насколько же Афанасий и Мария не такие — они творят добро ради Бога!

Когда мы обошли, может быть, половину зала и поздоровались с большинством присутствующих, Геннадий Филимонович наконец-то удовлетворённо выдохнул. Можно сказать, остался доволен своей спутницей и теперь готов был немножечко расслабиться.

— Посидите здесь, дорогая, — он усадил меня на диванчик, стоящий у стены. — Я скоро вернусь, мне нужно переговорить с некоторыми высокопоставленными людьми наедине.

Улыбка его была весьма милой и добросердечной, но мне стало противно. Зачем он посвящает меня в свои планы? Как будто я имею к нему какое-либо отношение. У нас сделка, не более того. Точнее, я просто отдаю долги. Мне неинтересны его личные дела…

Когда Геннадий Филимонович бодренько ушёл в сторону группы пожилых мужчин, я тоже облегчённо выдохнула. Что ж, небольшая передышка пришлась как нельзя кстати.

Однако не тут-то было.

Будто намеренно подкараулив меня, рядом появился Евгений Петрович Терешков собственной персоной. В руках, в отличие от остальных гостей, он ничего не держал — значит, не выпивает. Смотрел на меня озлобленным, прищуренным взглядом, хотя при этом на губах его играла презрительная усмешка.

— Что ж, ваша испорченность превзошла все мои ожидания, — произнёс он с откровенным отвращением. — На данный момент вы всё ещё жена моего брата — насколько я знаю, вы не разведены с ним — а уже щеголяете на приёмах с другими кавалерами? Не думал, что вы настолько бессовестная. Ни совести, ни стыда — готовы прыгнуть в постель к любому, даже к старику!

Я слушала это поношение с нарастающим возмущением. Кто он такой, чтобы тыкать мне носом в то, куда и с кем я прихожу? Я не делаю ничего предосудительного, веду себя прилично.

Хам!

От злости я не удержалась и язвительно бросила:

— Что вы попрекаете меня стариком? Как будто ваш брат был великим красавцем… И вообще, к чему всё это? Это откровенно не ваше дело, где я нахожусь и что делаю! Это месть? Но повторяю ещё раз: никакого перстня у меня нет, я его не брала. И если суд решит отдать мне причитающееся имущество после окончания брака, это будет справедливое решение — суда, а не моё личное.

— Месть вам? — Евгений Петрович презрительно рассмеялся. — Слишком много чести! Я просто констатирую факты, которые очевидны, и делюсь с вами своими наблюдениями. Например… для кого вы так вырядились? - Он красноречиво опустил взгляд в моё декольте. — Решили, что можете подцепить кого-то побогаче, чем даже ваш спутник? Вынужден вас разочаровать: все прекрасно знают, кто вы такая и как поступили со своим мужем. Не надейтесь, что кто-то позарится на потасканную, алчную бабёнку, коей вы, безусловно, и являетесь. И это ещё мягко сказано!

Я вспыхнула от ярости.

— А может быть, вы просто завидуете? — бросила ему гневно. — Тому, что я вся такая распрекрасная, досталась однажды не вам, а вашему брату! Иначе как объяснить ваше мерзкое поведение?

— Что??? — воскликнул Евгений Петрович, будто всерьёз оскорбившись. — Да чтобы я позарился на такую, как вы? Чур меня! Да я вас пальцем никогда не трону и на полметра к вам не подойду! Настолько вы мне омерзительны. Я предпочитаю проводить время в компании благочестивых девушек, а не таких отвратительных потаскух, как вы!

Сказав это и, будто бы удовлетворив свою ненависть, Евгений Петрович развернулся и широким шагом ушёл прочь.

Меня же подколачивало от гнева. Придурок! Наглец!!! Бывают же такие…

Однако в этом разговоре мне удалось узнать кое-что ценное. Я не просто так спровоцировала его на ответ. Мне важно было понять, было ли что-то между Катериной Павловной и этим мужчиной в прошлом. Судя по его словам — не было. Или он очень хорошо лжёт. Однако почему-то мне кажется, что это правда…

Он не может быть отцом моего ребёнка.

Тогда кто?

Впрочем, почему я опять об этом думаю? Разве это имеет значение? Воспитаю ребёнка сама…

Выдохнула. Так хотелось уйти отсюда поскорее, но нужно держать лицо.

Посидев еще немного, я поднялась на ноги и повернулась к окну.

За стеклом медленно падал снег. Он мягко укрывал просторный двор и крыши хозяйственных построек. Город вдалеке светился бледными огнями, чужой и холодный, совсем не похожий на тот мир, который я знала прежде. Над ним раскинулось тёмное зимнее небо, глубокое и спокойное.

Да, путешествие в другой мир оказалось полным великих испытаний. Мало того что изгнанная и беременная, да к тому же ненавидимая всеми…

— А вот и она, — раздался сзади женский голос. — Простите…

Я развернулась и с легким удивлением уставилась на трех пожилых женщин, которые разглядывали меня с любопытством.