Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля

Глава 13. Неприличное предложение...

Баронесса Софья Андреевна Голицына и её подруги, Людмила и Зинаида, действительно интересовались исключительно кружевами. Они так восхищались ими, так вздыхали, что я невольно умилилась.

— Милочка, так расскажите, пожалуйста, как нам приобрести нечто подобное?

Я несколько растерялась, но сердце застучало быстрее. А ведь передо мной открывались возможности. Значит, этот приём оказался для меня не таким уж пустым делом.

Мыслительный процесс заработал на полную катушку. Если я приобрету богатых клиентов, мне откроется путь в высшее общество, а это уже попахивало удачей.

Я мило улыбнулась и произнесла:

— Уважаемые дамы, конечно же, я могу поделиться с вами контактами. Чтобы упростить весь процесс, я буду выступать посредником между вами и вязальщицей. Вы можете передавать мне свои заказы и пожелания, и всё будет выполнено в наилучшем качестве.

Женщины переглянулись.

— Правда? Вы будете заниматься посредничеством? Почему?

Вопрос был закономерен.

Я улыбнулась шире:

— Эта рукодельница — настоящий бриллиант для мира моды. Мне не хотелось бы, чтобы о ней узнали раньше, чем она определится, с кем будет сотрудничать. Ну, вы понимаете…

— Понимаем, — протянула Софья Андреевна, лукаво улыбнувшись. — Что ж, ваше право. Если вы действительно единолично открыли такой талант, значит, вам её и курировать. Давайте встретимся где-то через месяц. К этому времени мы с подругами решим, какие именно украшения и изделия хотим видеть в своём гардеробе.

Я, конечно, немного огорчилась, что ждать придётся ещё целый месяц, но всё равно это было замечательное и перспективное дело.

Мило поболтав с женщинами ещё некоторое время, я наконец попрощалась с ними и вернулась на своё место.

Оставшаяся часть вечера прошла довольно скучно и обыденно. Деверя я мельком видела то здесь, то там, но он уже не обращал на меня никакого внимания, и это, честно говоря, радовало.

Всякий раз, когда я глядела на него, меня начинали разрывать слишком противоречивые чувства. Я нынешняя его совершенно не переваривала: хам и грубиян. Но что-то во мне, оставшееся, видимо, от прежней хозяйки тела, трепетало всякий раз, когда мои глаза останавливались на его лице. И это раздражало больше всего.

Как? Как можно было влюбиться в подобного человека? Он же просто отвратительный!

Наконец часы пробили полночь, и я начала всерьёз задумываться о том, чтобы покинуть приём. Думаю, дело своё я сделала: перед глазами многочисленных аристократов показалась. Дальше уж Геннадий Филимонович как-нибудь разберётся сам.

Конечно, стоило бы его найти и сообщить об этом. Правда, как я буду добираться обратно? Можно воспользоваться его же каретой, а потом вернуть её. Заплачу кучеру из своих сбережений — и все дела.

Решив это, я встала со своего места и начала прогуливаться по залу в поисках своего спутника.

Но его нигде не было.

Я нахмурилась. Может быть, вообще ничего ему не сообщать? Но от него всё-таки зависел исход моего дела, а я не могла пренебрегать мужчиной без веской причины. Всё-таки нужно его найти.

Я даже начала расспрашивать слуг, не видели ли они законника. Наконец один из них сообщил, что несколько минут назад Геннадий Филимонович направлялся в малую гостиную для приватных бесед, расположенную в боковом крыле особняка.

Я вышла из зала в полутёмный коридор. Здесь было заметно тише: гул приёма оставался позади, а под ногами мягко поскрипывал деревянный пол. Я прошла мимо нескольких закрытых дверей, уже собираясь повернуть назад, как вдруг одна из них распахнулась.

Из комнаты вышел Геннадий Филимонович.

Увидев меня, он оживился и даже всплеснул руками:

— Дорогая Екатерина Павловна! Я как раз шёл искать вас. Да-да, именно вас!

В голосе его прозвучала какая-то фальшивая радость. Я уже открыла рот, чтобы сообщить, что собираюсь уезжать, как он вдруг добавил:

— Знаете, я не очень хорошо себя чувствую. Хотел бы поговорить с вами с глазу на глаз. Всплыли некоторые нюансы по поводу нашего с вами дела… о разделе имущества вашего мужа. Давайте пройдём в эту комнату. Обсудим всё без суеты, без лишних ушей.

Мне это предложение не понравилось, но повод был достаточно серьёзным.

Я помедлила лишь мгновение, а затем вошла вслед за Геннадием Филимоновичем в помещение.

Законник усадил меня на диван и сам уселся рядом — слишком близко, как мне показалось, и я осторожно отодвинулась в сторону.

— Итак, я вас слушаю, — произнесла напряжённо. — Хотелось бы закончить этот разговор побыстрее.

Я попыталась намекнуть на то, что спешу, но Геннадий Филимонович с жаром перебил меня:

— Ах, дорогая Катерина Павловна, я хотел сказать, что сегодня вы выглядите просто ослепительно! Насколько же унылы, скучны и безлики все дамы на этом приёме по сравнению с вами…

Столь яркая и неуместная лесть заставила меня поморщиться. Он что, пьян?

По блеску глаз можно было предположить, что Геннадий Филимонович набрался, хотя внешне определить его состояние всё-таки было трудно. Может быть, дело в полумраке или в том, что я просто не знаю его как человека. Но мне захотелось отодвинуться ещё дальше.

— Давайте перейдём к делу, — попросила напряжённо.

И мужчина сразу спохватился:

— Да-да, конечно. Итак, должен вам сообщить, что возникли некоторые сложности с этим делом. Вы знаете, у вашего мужа… бывшего мужа - до вашего развода осталось всего ничего… очень много связей. Он подключил их, поэтому некоторые чиновники стали чинить препятствия в этом вопросе. Мне придётся вложиться материально, и не единожды, чтобы продвинуть ваше дело и привести его к успеху. А я, знаете ли, человек хоть и зажиточный, но не сверхбогатый. Мне, знаете ли, нужны гарантии, что эти средства не пропадут зря…

Меня посетило дурное предчувствие. Что за странное вступление?

— Вы можете поконкретнее? — произнесла строго.

В этот момент мужчина резко придвинулся ко мне ближе, так что мы соприкоснулись коленями. Он схватил меня за обе руки и потянул на себя.