Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля

Глава 14. Сбегу!

Он запер меня.

Евгений Петрович притащил меня в своё мрачное поместье, находящееся буквально в центре столицы, и запер в одной из спален, не оставив даже свечи. Перед этим мне с презрением было предложено лечь и поспать, «чтобы дурь из головы выветрилась». Я даже не успела достойно ответить — он ушел хлопнув дверью, и теперь меня душила ярость.

Да как вообще можно так обращаться с человеком? Я ему что, собственность? Или тот факт, что я была женой его брата, даёт ему право так себя вести? Или дело в том, что я женщина? Женщины в этом мире бесправны?

Хотелось рвать и метать. Хотелось кричать от собственного бессилия, но я не позволяла себе впадать в подобные крайности. Это всегда проявление слабости. Сильные способны успокоиться и трезво обо всём поразмыслить.

Успокоилась. Начала размышлять.

Если я буду поступать на эмоциях, ничего хорошего не выйдет. Мне кажется, Евгений Петрович, будь он неладен, будет только счастлив, если увидит меня в подобном состоянии. Ухмыльнётся и назовёт меня истеричкой или кем-нибудь подобным.

Я должна уйти отсюда! Не знаю как, но я не позволю ему держать меня взаперти. Тимоша будет волноваться, Афанасий тоже, Марья — так вообще. Боже, а ещё утренняя тошнота. Что я буду с ней делать?

Представила, как переживу подобное без простокваши, заботливо поданной Марьей, и мне стало дурно уже сейчас.

Так, нужно что-то делать. Без паники. Нужен план.

План так и не сформировался, но я резко успокоилась. Почему-то интуитивно чувствовала, что обязательно смогу выкрутиться и обмануть этого жуткого наглеца.

Решив так, я действительно легла в кровать, прикрылась одеялом и уснула. Мне нужны силы. Силы, чтобы достойно встретить завтрашний день и его вызовы.

Наутро я проснулась с рассветом — наверное, проспала всего часа три. Поднялась, чувствуя необычайную бодрость. Правда, через некоторое время действительно начало подташнивать.

Я выпила воды из кувшина, стоявшего на столе. Не сильно помогло, но я глубоко и тяжело вдыхала, приказывая себе держать себя в руках.

Где-то через час послышался осторожный стук в дверь, ключ в замке повернулся, и в комнату вошла служанка. Я, напрягшаяся для отражения любой атаки, немного расслабилась.

Служанка — это мой шанс.

Мгновенно изобразила нужное выражение на лице: кислое, огорчённое, будто сейчас разревусь от ужаса.

— Помогите мне!

Я двинулась навстречу девушке, изрядно её напугав.

— Мне срочно нужно поесть, мне плохо! Пожалуйста, принесите чего-нибудь. Может быть, чашку молока, простокваши или ещё чего-то подобного. Мне очень-очень тяжело.

Девушка растерялась. Похоже, ей действительно приказали обо мне позаботиться, но она не ожидала, что я обрушу на неё такие умоляющие просьбы.

— Хорошо, госпожа, — поспешно сказала она. — Сейчас… сейчас я приду.

— Нет-нет! - я подбежала и схватила её за руку. — Пойдёмте на кухню вместе. Я уже не могу терпеть…

Девушка снова смутилась. Она была растеряна, не зная, как поступить, но всё-таки кивнула, решив, наверное, что я никуда не денусь, так как буду находиться рядом с ней.

Мы вышли из комнаты и пошли по широкому коридору. К кухне добрались нескоро — поместье оказалось огромным. Вчера в темноте я толком его не разглядела.

Здесь суетилась парочка слуг. Завтрак ещё даже не начали готовить, и это хорошо — боюсь, от всевозможных запахов мне стало бы совсем нехорошо.

Девушка быстро нагрела молока в печи и протянула чашку. Я выпила его залпом и сразу почувствовала облегчение. Желудок наполнился, тошнота начала отступать.

Я вернула чашку служанке с улыбкой, а потом снова состроила умоляющее выражение.

— Скажи, милая, где мы находимся? Ваш хозяин был слегка нетрезв вчера и привёз меня сюда по ошибке. Я бы хотела знать, как далеко это от моего дома.

Девушка помрачнела. Похоже, Евгений Петрович запретил ей что-либо мне рассказывать.

— Простите, госпожа, — произнесла она, — но… господин приказал только ухаживать за вами, а общаться запретил.

Что ж, я так и знала, подумала я, но улыбка стала шире.

— Ну что ты, конечно, я понимаю. Не буду тебя напрягать. Просто в моей комнате так душно. Где мне можно подышать свежим воздухом, прежде чем я вернусь туда?

— Можно выйти на балконную террасу, — произнесла она. — Здесь, на втором этаже.

Мы поднялись по лестнице и свернули на второй этаж. Через несколько поворотов я оказалась на балконной террасе, открывавшей вид на окрестности.

Город жил своей жизнью — гудел, шумел, перекликался десятками звуков. Стук колёс по мостовой, крики извозчиков, лай собак, звонкие голоса торговок, хлопанье дверей, скрип телег — всё это сливалось в плотный, живой гул столицы.

Воздух освежил и прояснил разум.

Девушка мялась позади меня, и я, обернувшись, беспечно сказала:

— Не могла бы ты принести мне какой-нибудь плед? Здесь довольно холодно.

— Да, конечно.

Девушка бросилась исполнять приказание, а я тут же развернулась к двери.

Это мой шанс. Наверное, единственный.

Подхватив юбки, рванула следом, но побежала в противоположную сторону. К счастью, служанка направилась к другому крылу.

Я, ступая на носочках, чтобы не производить ни малейшего шума, подбежала к лестнице и спустилась вниз. Холл был пуст — на счастье. Поэтому я беспрепятственно оказалась во дворе.

Через главные ворота мне не пройти — у входа наверняка охрана. Значит, должен быть чёрный вход для слуг.

Я оббежала здание. Боже, какое оно огромное! И действительно оказалась на заднем дворе.

Неприметная калитка открылась легко, безо всяких премудростей, поэтому мне не составило труда оказаться за оградой.

Я рванула вперёд, напугав пару крестьянок, переходивших дорогу. Скрылась за следующим зданием — и только здесь перевела дух.

Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, но душа ликовала.

Мне удалось! Я сбежала прямо из-под его носа!