Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля

Глава 18. Что это?

Екатерина Павловна подошла к двери в спальню, в которой ночевал Евгений Петрович. Сердце её бешено колотилось в груди. Что она скажет? Не покажется ли ему её поведение безумным? Но она вспомнила ужасную крысу и задрожала еще сильнее. После этого тут же постучала в дверь.

Та оказалась незапертой, и Катерина тихонько вошла, держа свечу перед собой.

— Евгений Петрович, — голос её дрогнул. — Простите, пожалуйста, что беспокою, я… мне нужна помощь. Там… там крыса у меня в комнате. Мне нужна помощь, чтобы… Мне негде спать.

Она мямлила, язык заплетался, руки дрожали так, что свеча едва не упала на пол.

Евгений Петрович, сонный, полуобнажённый, со всклоченными длинными волосами, ореолом лежащими вокруг головы, смотрел на неё непонимающим взглядом несколько мгновений. Девушка невольно оглядела его мощный торс, крепкие плечи, мускулистые руки, и сердце заколотилось ещё сильнее — теперь от совершенно другого чувства. Он был очень красив, ещё лучше, чем она представляла. Идеальное телосложение, прекрасное лицо — совершенство. Дыхание стало частым, поверхностным, голова закружилась, и тут Евгений Петрович наконец-то широко распахнул глаза.

В этих глазах неожиданно вспыхнул гнев.

— Вы что это удумали, Катерина Павловна? — зарычал он, как зверь, скрежеща зубами. — Что это вы вытворяете в доме собственного мужа? Да как вы посмели явиться в такое время, в таком виде? Бесстыдство! Уходите немедленно, покуда я не позвал брата!

Катерина Павловна отшатнулась. Что происходит? Она ведь ничего дурного не думала, но там крыса!

— Там крыса… — попыталась снова сказать она.

Но он гаркнул на неё так, что молодая женщина выскочила в коридор, тут же залившись слезами. Это были слёзы отчаяния и слёзы разбитого сердца. Чем она заслужила такую ненависть? Она ведь не сделала ничего дурного, просто попросила о помощи в отчаянной ситуации. Почему он обвинил её непонятно в чём?

Она бросилась по коридору, едва сдерживая отчаянный вопль. Металась из угла в угол, пока не увидела лестницу, ведущую на первый этаж, туда, где обитали слуги. Спустилась вниз, потом пробежала по коридору и нашла дверь в одну из гостиных. Уже там, опустившись на диван, замерла, беззвучно рыдая.

Свеча, брошенная на полу, давно потухла. Было холодно. Катерина укуталась в халат и не могла успокоиться, ощущая, что это стало последней каплей в чашу её отчаяния. Отец разрушил её жизнь. Из-за его долгов и скоропостижной гибели она стала жертвой, которую выдали замуж без её воли.

И выдали за кого?

Мало того, что её муж — этот страшный, эгоистичный мужчина был грубым, жестоким и отталкивающим, так ещё он — родной брат человека, в которого она была безумно влюблена.

И этот возлюбленный люто её ненавидит. Это факт. Она всеми силами пыталась обманывать саму себя всё это время. Холодные взгляды Евгения Петровича списывала на приличия. Его отрывистые ответы ей — на занятость. Но на самом деле он лелеял к ней презрение и ненависть всё это время.

И это было так больно, просто невыносимо больно… Будто жидкая горячая лава разливалась внутри, причиняя нестерпимую боль.

Я вынырнула из этого сна-видения вся в слезах. Боль прежней Катерины Павловны колотилась в груди, и я ощущала полное отчаяние — не своё, её, и мне было эту девушку безумно жаль. Что же это происходит? Выходит, Евгений Петрович действительно очень грубо с ней обращался, как и муж. Они просто изжили её со свету!!!

Бедная Екатерина потеряла волю к жизни после этого, а она ведь ни в чём не была виновата. То, в чём обвинил её Евгений Петрович, — полная чушь и не соответствует действительности.

Мне стоило немалых усилий, чтобы успокоиться, но гнев на Евгения Петровича с этого момента стал ещё сильнее. Честно говоря, мне отчаянно захотелось ему отомстить. Просто чтобы он на своей шкуре почувствовал, каково это — быть отверженным и обвинённым ни за что. Пришла искушающая мысль соблазнить его, а потом жестоко бросить. Наказать и не помиловать!!!

Но разве месть не заставит меня застопориться в личном деле, в личном развитии? Нет, пожалуй, не стоит разменивать своё будущее на ненужные вещи. Бог ему судья!

К тому же этот сон снова подтвердил: у Катерины с Евгением Петровичем ничего не могло быть. Ребёнок не его.

Неожиданно что-то внутри меня прошептало: «А жаль…»

«Что? — возмутилась я. — Ничего не жаль! Слава Богу, что этот заносчивый мужлан не имеет ко мне никакого отношения!»

…В последующие недели я развила бурную деятельность. Афанасий по моей просьбе выстрогал и отшлифовал три тонкие гладкие дощечки. Я начала усиленно вязать свои лучшие орнаменты. Некоторые из них хранила в памяти, некоторые придумала сама, но они выгодно отличались от всего того, что я видела раньше.

В итоге двенадцать шикарных образцов были аккуратно прибиты к дощечкам и выглядели отменно. Это моя реклама. Именно с ней я намереваюсь идти и покорять высший свет.

Помня имя своей потенциальной заказчицы, я смогла разузнать её адрес. Прошло три недели с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Если Магомед не идёт к горе, значит гора придёт к Магомеду.

Чтобы сэкономить деньги, пошла пешком, неся дощечки в аккуратной вязаной сумке. Кстати, сумку эту я связала сама и украсила собственным кружевом. Пока шла, увидела, что несколько женщин обернулись ко мне, разглядывая сумочку. Я улыбалась. Кажется, у меня есть ещё одна идея. Возможно, она будет воспринята местными дамами на ура.

Наконец я остановилась перед богатым особняком с коваными воротами. Привратник был хмур и не хотел меня впускать, пока я не сообщила, что хозяйка ждёт меня и у него будут крупные неприятности, если он меня не пропустит.

Мужчина недовольно заворчал, но всё-таки пошёл узнавать. В итоге меня приняли.

Аристократка встретила меня в холле очень радушно.

— Дорогая Екатерина Павловна! — она всплеснула руками. — Вы пришли лично? Я думала, служанку свою пришлёте.

Я улыбнулась, пытаясь скрыть смущение (служанки-то у меня и в помине нет!).