Изгнанная жена дракона или огород попаданки

2. Не о чем сожалеть

Ванесса.

Юнона подходит к туалетному столику, протягивает руку и подхватывает круглую белую баночку. Вращает её в пальцах, стыдливо отводит глаза в сторону:

– Ваш муж, госпожа, кто же ещё?

– Что?

Хватаюсь пальцами за деревянную столешницу, потому что в глазах вдруг темнеет и перед мысленным взором нескончаемым потоком хлещут видения, воспоминания прежней хозяйки тела.

– Ты забыла, кто я? Забыла, на что я способен? – грубый окрик, боль в плече.

– Нет, я… прости, я всё объясню, это вовсе не то, что ты думаешь! – жалобный писк, будто мой собственный, но на самом деле – Ванессы.

Прямо сейчас я будто вижу происходящее её глазами. Я в этой же комнате, и судя по зажжённым канделябрам, за окном поздний вечер или ночь. На мне бархатное бордовое платье и тяжёлое рубиновое ожерелье, на Киране сапфировый парадный камзол, распахнутый на груди.

Кажется, это тот самый вечер, когда Ванессу застукали в постели принца.

Дракон не похож на себя. Нет холодной надменности и скуки. Он разъярён. Его голубые глаза застилает тьма, ненависть и жажда крови. Моей.

– Не то, что я думаю? – рычит, надвигаясь. Вальяжно и медленно, словно хищник, загоняющий жертву. – То есть, это я – идиот, а не ты – мерзкая лгунья и шлюха?

Когда он произносит последнее слово, его глаза словно вспыхивают чёрным пламенем. Ревность?

Встряхивает рукой и в комнате раздаётся треск. Резко скашиваю глаза и замечаю в руке дракона пугающе длинные розги.

– Только не это, нет! П-пожалуйста, Киран, выслушай меня! П-позволь мне всё объяснить! – заламываю руки, пока слёзы заливают глаза.

Упираюсь поясницей в туалетный столик. Всё, дальше бежать некуда. Никто не заступится и не поможет – я знаю это. Сама виновата.

– Поздно объясняться, – холодно чеканит дракон, – твоя сестра мне всё рассказала. Повернись. Живо, кому сказал!

Разворачиваюсь лицом к огромному зеркалу в резной раме. Вижу в нём своё перепуганное лицо, залитое слезами и лицо дракона, полное ненависти и мрачной решимости.

Хрясь! Платье на спине грубо рвётся по линии шнуровки.

Хрясь! Та же участь постигает нижнюю сорочку.

Спине становится холодно.

– Пусть это послужит тебе на будущее уроком, Ванесса, – глухо произносит дракон, касаясь пальцами моей обнажённой спины, проводит ими сверху вниз невесомо и нежно.

А в следующую секунду лопатки обжигает раздирающей болью. Снова, и снова, и снова. Будто раскалённые лезвия проходятся по коже, как острый нож по маслу.

Не кричу. Только до крови кусаю нижнюю губу и царапаю ногтями твёрдое дерево туалетного столика.

– Госпожа, госпожаа? – ноет Юнона.

Боли больше нет, по крайней мере, той нечеловеческой.

Открываю глаза и устало сдавливаю переносицу. Я сижу на коленях перед тем самым туалетным столиком. Поднимаю руку, вытягиваю шею и провожу подушечками пальцев по краю столика.

Есть. Нащупываю царапины, по виду как раз от ногтей. Выходит, видение было правдой. Следы на столике и отметины на моей спине – наглядное тому доказательство.

Выходит, Ванессу и правда отхлестал розгами собственный муж.

Теперь понятно, откуда у меня внутри сидит безотчётный страх перед ним! Как вспомню его свирепое лицо в отражении зеркала и эту раздирающую боль – бррр!

– Нет, какой всё-таки козёл, а?! – бурчу себе под нос.

– Госпожаа?

Подскакиваю на ноги и принимаюсь расхаживать по комнате, сердито втаптывая каблуками ковёр. Потрясаю в воздухе сжатыми кулаками, разговариваю сама с собой:

– Подумаешь, жена чутка провинилась, и что теперь, сразу бить? Мерзавец! Животное! Скотина обыкновенная!! Сволооочь!!

– Госпожаа?

– Да что тебе? – рявкаю на Юнону, девка испуганно подпрыгивает на месте и едва не роняет на пол банку. – Ах, да, мажь давай! Да побольше! Пусть всё заживёт, да поскорее! Я себе здоровая нужна!

Чтобы как можно скорее сделать отсюда ноги и забыть этого садиста как страшный сон!

Прохожу к кровати, плюхаюсь поперёк неё на живот и терпеливо жду, пока Юнона медленно и осторожно, чтобы не потревожить израненную спину, наносит мне мазь. От её прикосновений к воспалённой коже становится прохладно-приятно. Лёгкий аромат алоэ и мяты щекочет ноздри.

Боль быстро уходит. Незаметно проваливаюсь в дрёму и вздрагиваю, когда вдруг раздаётся громкий стук в дверь, а затем она с лёгким щелчком открывается.

Приподнимаюсь на локтях и недовольно оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кого ещё там принесло?

Кайя. С какой-то коробкой в руках.

Сестрица уверенно проплывает к моему туалетному столику, ставит на него коробку. Не оборачиваясь, приказывает: