Изгнанная жена дракона или огород попаданки

4. Я остаюсь!

Ванесса.

Нет, вы это слышали? Вспыльчив? Теперь это так называется? Пусть эту свою вспыльчивость сестрице показывает! А у меня ещё спина не зажила! Или зажила?

Задумчиво смотрю на небо, шевелю лопатками, прислушиваясь к ощущениям. Вроде бы, ничего уже не болит?

Юнона эту мою задумчивость трактует по-своему. Лыбится до ушей, хватает меня за юбку:

– Так я прикажу грузить вещи обратно, госпожаа? – в её глазищах столько надежды, что даже жаль столь жестоко обламывать, но ничего не поделаешь.

– Какое грузить? Какое домой? – мягко, но уверенно отцепляю её тонкие пальчики от плотной ткани моей юбки. – Ты совсем что ли ку-ку?

Легонечко стучу указательным пальцем по её лбу:

– Здесь теперь наш дом! – вскидываю ладонь и жестом обрисовываю дом. – Смотри, какой красивый! Точно из сказки! Чуток причесать, отмыть и будет конфетка! Вставай-ка! И чтобы я больше этих глупостей не слышала!

Обхожу её, делаю несколько шагов, потом, будто бы что-то вспомнив, оборачиваюсь и пожимаю плечами:

– Впрочем, я от своих слов не отказываюсь. Хочешь вернуться, езжай! Но без меня!

Юнона, уже успевшая встать, отряхивает землю с подола и понуро мотает головой:

– Куда ж я без вас, госпожаа? – смотрит на меня побитой собакой. – Господин заботлив и добр. Он непременно навестит нас. А увидев всё своими глазами, заберёт вас обратно, вот увидите!

– Типун тебе на язык! – отмахиваюсь раздражённо от этой бестолочи. – И перестань без конца твердить о своём господине! Теперь он сам по себе, а мы сами по себе! Сами себе хозяйки. Поняла? Не слышу, Юнона?

– Да, госпожа! – лепечет вперемешку с жалобными всхлипами.

Отмахиваюсь от неё рукой, разворачиваюсь и иду в дом. Поднимаюсь на крыльцо, переступаю порог.

Внутри дома царит атмосфера запустения и упадка. Сквозь щели в заколоченных окнах проникают робкие лучи солнца, освещая покрытые пылью и паутиной комнаты. Пол усыпан обломками мебели и осколками посуды, а стены украшают лишь следы от некогда висевших на них гобеленов.

В воздухе витает запах сырости и плесени, который странно смешивается с ароматом цветов из сада, который проникает в дом через разбитое окно в глубине дома. В углах таятся тени, создавая ощущение, что дом населён призраками прошлого.

Это странно будоражит и заставляет воображение разыграться.

Большую часть кухни занимает обеденный стол. Пол покрыт неким подобием керамической плитки, местами разбитой, и усыпан черепками глиняной посуды. На настенной полке обнаруживается несколько стеклянных банок, часть из которых разбита, а часть вполне себе уцелела.

Батюшки!

Юнона визжит, как пожарная сирена! Зажимаю уши, чтобы не оглохнуть.

А эта дурёха вдруг ни с того, ни с его кидается на шею к Уолтеру! Бедняге не остаётся ничего, кроме как подхватить её на руки.

По полу мимо моих ног пробегает крыса и ловко юркает в щель у стены.

– Серьёзно? – смотрю на Юнону, мои брови стремятся наверх к волосам. – Испугалась мышонка?

– Простите, госпожа! – виновато бормочет Юнона, стремительно краснея. Свёколка, да и только! – Мистер Нодд?

– Я предупреждал! – ворчит Уолтер, затем осторожно ставит Юнону на пол.

Закатываю глаза. Чувствую, у бедолаги от нашего визита впечатлений наберётся на год вперёд. Так, ладно, с первым этажом всё понятно. Что на втором?

Деревянная лестница поскрипывает при каждом шаге. Тут и там попадаются гнилые доски, а то и вовсе пустоты, но в целом… в целом лестница рабочая. И это хорошо!

На втором этаже обнаруживаются три спальных комнаты и ванная.

Переступаю через обломки мебели.

В первой спальне, наиболее уцелевшей, имеется двуспальная кровать с видавшим виды матрасом. В углу стоит небольшой туалетный столик с треснувшей столешницей. В углу у стены виднеются следы от некогда стоявших здесь сундуков и шкафов.

Вторая комната скромнее и меньше, в ней из мебели только истлевший матрас на полу.

Ванная комната это первое, что заставляет меня взгрустнуть. Раковина и ванна покрылись толстым слоем грязи и ржавчины. Зеркало над раковиной разбито, его осколки валяются на полу. Что ж. Лежать и отмокать в душистой пенке после долгого дня вряд ли получится. По крайней мере сегодня.

Идём в третью спальню. Делаа… Вот кому досталось больше всего.

– Я предупреждал! – ворчит Уолтер, показывая глазами на потолок.

В последней комнате сквозь прохудившуюся крышу виднеется краешек расчистившегося после дождя голубого неба, а деревянный пол вспучен от воды. Решительно закрываю оставшуюся дверь. Пока не починим крышу, сюда точно можно не соваться.

Спускаемся вниз в молчании.

Возница наш оставил вещи в углу, а сам даже проходить не стал. Где-то позади меня тяжко вздыхает Юнона, переминаясь с ноги на ногу.

Останавливаемся с Уолтером друг против друга на первом этаже, в комнате, что раньше, вероятно, была гостиной.