Изгнанная жена. Мама-попаданка для дочери дракона

Пролог

– Что молчишь? Сказать нечего?!

Меня привел в чувства грубый мужской окрик. Э-э-э… Я вроде и не собиралась ничего говорить? Стояла себе спокойно на восьмом десятке лет под солнышком, пропалывала грядку. Потом в глазах потемнело и… вот.

Я разлепила веки, увидев рассвирепевшего крепкого мужчину. В одежде, как будто в нашем школьном спектакле крестьянина играл! Да и обстановка была соответствующая, старинный деревенский домик.

– Ты кто такой? – буркнула я недружелюбно.

Привыкла, что ко мне с уважением, Галина Викторовна и «Вы». Классная руководительница, в конце концов! Я покосилась и на свой наряд. Платье соответствовало одежде незнакомца. Простенькое, старинное. Дома у меня такого никогда не было!

– Что?! – вконец рассвирепел незнакомец. – Кто я такой?!

«Кто-кто! Муж мой, Билл!» – гаркнул на меня уже мой внутренний голос.

Я хлопнула глазами. Билл? Что еще за Билл? Котенка у меня так звали лет двадцать назад, соседка забрала! Но его нынешний тезка явно был… не добрый и пушистый. Он сжимал кулаки, надвигаясь на меня.

– Кто я такой? Тот, кто тебя поит-кормит! Да ты в ноги мне кланятся должна, что женился на тебе с таким приданым! Что там было? Три полотенца да простынь? Вот завидная невеста, ничего не скажешь! Еще и с магией опасной. Кому такая жена, порченая, нужна?

Я хотела было сказать, что мой муж умер еще когда наш младший сын в университет поступал! Но покосившись на кулаки Билла, решила промолчать. Да и воспоминания у меня потихоньку начали пробиваться. Я глянула на свои руки. И остолбенела. Ни единой морщинки на коже. Да этому телу было лет двадцать, двадцать пять, не больше! А мое где? На грядке осталось?

– Я что, померла? – недоуменно моргнула я, даже не заметив, что брякнула это вслух

В голове проносились воспоминания этой девушки. Ну, в теле которой я нынче находилась. Кассандрой звали. Билл сегодня толкнул ее на стену, когда начал орать. Видимо, на этом история бедняжки и закончилась. Примерно как у меня на грядке. Эх, писали же в газете поберечь себя в жару! Не послушала я, глупая. Но похоже, судьба второй шанс дала? Пожить еще разок, еще и начиная с самой молодости?

– Ой-ой, неженка какая! – зло рассмеялся Билл. – Померла она! Оживай давай! И ужин готовь! Я эту дрянь подгоревшую есть не буду!

На столе стоял горшок с кашей с мясом. Я сразу и не уловила, что от него слегка тянет подгоревшим. Если ложкой по донышку не скрести, никто ничего и не заметил бы! Но Биллу, видно, кушанья подавай, как в ресторане! Ведь он со злости швырнул горшок о стену. Каша растеклась по полу сероватой жижей. Я поморщилась, а Билл посмотрел на меня с вызовом. Ждал, что я побегу ее убирать? Я гордо вздернула подбородок.

– Ну, так и не ешь! Голодным ложись! Может, тебе и не повредит! – я с намеком хлопнула Билла ладонью по животу.

Глаза у мужа стали по пять копеек. Но зря я пыталась впечатлить его своим нахальством. Ведь он резко схватил меня за волосы, заплетенные в косу. Я вскрикнула от неожиданности. А Билл тем временем взревел:

– Что?! Да я… я могу тебя из дома выставить! И что с тобой будет? Кому ты нужна? Без гроша за душой! Еще и криворукая, раз ужин приготовить нормально не можешь!

– Вот и проверим! – я зло сверкнула глазами.

– Ты как со мной разговариваешь? Совсем страх потеряла? А ну, пошли! Ночку в сарае переночуешь, мигом шелковая станешь!

– Пусти меня! – закричала я, пытаясь вывернуться из хватки Билла.

Моя светлая коса моментально растрепалась, затылок заныл. Но Билл и не думал меня отпускать. Он выволок меня на улицу. За забором соседка подзывала к себе курей. Она взглянула на нас равнодушно, как будто такое зрелище здесь каждый день было. Впрочем… не первый раз Билл так себя вел. Выставить за дверь, а потом упиваться тем, что унизил, слушая извинения? Это было в его духе. Только я не собиралась просить прощения!

Билл подтащил меня к небольшому сараю. Оказавшись внутри, на свободе от сильных пальцев, я бросилась обратно к двери. Но Билл уже захлопнул ее и звякнул замком.

– Выпусти меня, выпусти сейчас же! – я заколотила по двери кулаками.

Ладони засаднило. Еще бы. Тело мне досталось хрупкое, изящное.

– Ничего! Наутро одумаешься! – рявкнул Билл.

Послышались удаляющиеся шаги. Я бессильно опустилась на сено, садясь и сворачиваясь клубочком. Где-то вдали загрохотал гром. Причем, молниеносно приближаясь. Ведь уже через пару минут грянул ливень. В сарае сразу стало сыро, холодно.

Я обхватила себя руками за плечи, мелко задрожав. Сразу вспомнились все фильмы про Средневековье. И то, как там, в отсутствие нормальной медицины, часто умирали просто от жара при болезни. А хоть дни сейчас стояли и теплые, на улице уже начинало смеркаться. И судя по ливню, ночь предстояла холодная.

«Нет, нет… – я зажмурилась, что есть силы. – Не таким должен быть мой второй шанс! Я должна найти выход! Но какой?»

И тут в углу что-то зашебуршало. Я сильнее сжалась в комочек, чуть отползая по колкому сену. В сарае моментально стемнело, как только начался дождь. Крохотное окошко под потолком не давало толком освещения. Поэтому по углам все было темным. Глянув туда, я не смогла сдержать вскрик.

Ведь тем ярче вспыхнули там горящие золотым светом глаза.

Я завизжала. На меня зашипели. Громко и зло. Существо решило, что лучшая защита – это нападание, и прыгнуло на меня с выгнутой спиной. Кот! Это был серый пушистый кот! Я умилилась и подхватила бы полосатое чудо на руки, но минуточку! Откуда у кота крылья? А у этого существа они были! Серые, в тон остальному телу, со встопорщенными, как и шерсть, перьями. Глаза продолжали светиться золотом. А ощеренные клыки давали понять, что «кусь» закончится для меня крайне неприятно.

– Тише-тише… – я нервно сглотнула, отползая назад, пока не уперлась спиной в стену. – Хороший котик.

Я протянула руку, будто пытаясь показать, что неопасна. И тут с кончиков моих пальцев сорвалась словно маленькая золотая звездочка. Тусклая, теплая, она полетела к неведомому зверю. И котик вспомнил, что он хороший. Перестал скалиться и запрыгнул ко мне на колени. Пока я таращилась на него во все глаза, кот взял и подставил мне пушистое пузо. Я неуверенно его почесала. Кусать меня никто не стал. А крылья замерцали серебристыми искрами и исчезли.