Изгнанница

Часть третья. Наёмники. Глава первая

Если существовало на свете совершенство, то сейчас Дэвис видел его своими глазами. Кто бы мог подумать, что Иной мир в момент перехода может породить создание, что откликнулось на его Ночной Зов? Кажется, предоставь Дэвису полномочия, и то он не смог бы довести свое творение до такого идеала. Пластичным изгибом линий она удивила даже его, решившего, что за время, которое он общается с демонами, он видел все мыслимые и немыслимые обличия. И те, что имели знакомое определение: щупальца, лапы, пасти, клыки, жвала, фасеточные глаза... Пожалуй, хватит о грустном. И те, что относились к разряду персонифицированных стихий. Они любили уточнять, заявляя о своем месте в Мире. Не просто Огонь, а Дух Огня, Дыхание Воздуха, Одержимость Воды, Долговечность Земли. Откликнуться могло что угодно. Поединок есть поединок: борьба не на жизнь, а на смерть. Из двоих противников в живых оставался только один. И не всегда это - ты.

Однако, довольно ребячих страхов.

Что касается Дэвиса, то он предпочитал общаться с законченными образами. Чем демон сильнее, тем более продумана его личина. Например, как тот, что стоял перед его глазами. Несомненно, это была она - само совершенство.

Посреди круглого зала, с вмурованными в стены черными зеркалами, в центре великолепно очерченной пентаграммы, стояло единственное кресло. В нем и сидел Дэвис. Почти обнаженный. Если не считать тонкой туники, наброшенной на голое тело. Во время работы ничто не должно отвлекать. И бывало, что тесные сандалии, или давящие на запястье рукава рубашки оказывались роковыми. Даже для мастера того уровня, к коим относил себя Дэвис.

Мятущийся свет бесчисленных свечей едва заметно скользил по матовой поверхности зеркал. Огни двойным кольцом опоясывали круглый зал со сводчатым потолком, теряющимся в непроглядной высоте.

Оглядывая... с удовольствием оглядывая Её, Дэвис старался определить, к какому типу может относиться такое сокровище и какие оно преподнесет сюрпризы. Черная кожа сознательно поглощала свет, оставляя за собой право решать, достоин ли сидящий посреди зала человек лицезреть совершенство.

Дэвис ждал. Кто знает, может такая безупречная личина ни что иное, как ловушка, заманивающая его в свои сети, чтобы затем одним ударом лишить способности сопротивляться. Демоница ведет себя излишне самоуверенно. Пытается внушить ему, что ей отмерено гораздо больше пяти... Десяти минут? 

Вот Она вздохнула полной грудью, и пламя свечей заколебалось. Дэвис приготовился действовать, но ничего не произошло.

Но об этом неприлично спрашивать. И подобный вопрос, заданный в лицо идентичен вызову на поединок.

Она по-прежнему стоит и ничего не предпринимает. А время идет. И работает пока в одностороннем порядке: против нее.

Сиюминутный приступ паники охватил Дэвиса и исчез, оставив после себя легкую досаду. Нет ничего отвратительней ожидания. И тут же мысль, вызвавшая беспокойство: так ведут себя только сильные демоны, у которых в запасе...

Она отошла от зеркала и сделала шаг к пентаграмме. Она пока не пересекала нарисованной кровью черты, но если Дэвис правильно оценил ее способности, то линия для нее - не больше чем досадная помеха, отнимающая часть силы. Но и только.

Маленькие ступни с ярко-красными ногтями чуть угрожающей формы, крепкие икры, бедра - плавный изгиб, сужающийся к талии, небольшие, в форме яблока груди с красными кругами сосков, округлые плечи и пугающие своей хрупкостью руки, с ногтями в цвет сосков. На черном лице выделялись губы - такие же яркие, как акценты сосков и ногтей.

Сначала Дэвису показалось, что она стоит с закрытыми глазами, но стоило ей подступить к кругу света, он разглядел - черные белки? - пусть будут черные белки, сливались с темным цветом лица. Дэвис мысленно отметил: человеческая личина, а не поймешь куда смотреть. Даже в волосах, белыми змеями свернувшимися на голове - и то, было больше смысла, чем в черных - теперь уже абсолютно черных глазах.

Время шло. Она стояла у черты. Ее голова склонилась набок. Она изучала его. Не торопясь.

Волна легкой, даже приятной боли, начинаясь от пальцев ног, прошла по телу и закончилась в голове. Разминка? Предупреждение? Боль отступила, повергнув Дэвиса в состояние, близкое к волнению. Сознание поспешно метнулось к самому краю, ожидая сигнала, чтобы оставить тело наедине с болью. Дэвису достаточно было доли секунды, но если Она настолько сильна, насколько производит впечатление, боль может обрушиться так внезапно, что достаточно и той доли, в течение которой им придется существовать вместе, чтобы проиграть в смертельном спарринге.

Заранее? Уйти заранее? Дэвис мысленно улыбнулся, но на его лице не отразилось ничего. Видимо, эту цель Она и преследовала. Он должен быть начеку. Успеет. Должен успеть.

- Вернись, - голос ее пронзительно женственный, с легкой хрипотцой, - я не буду тебя мучить.

Скажите пожалуйста, какая экзальтированная особа! Производит такое сильное впечатление, а использует такой дешёвый прием! Как это сочетается? Хочешь поиграть, Черная прелесть? Отчего же, давай поиграем!