Изгнанница. Без права врачевать

Глава 1

— Поднимайтесь! Живо! Сиятельные эйры уже здесь!

Грубый женский оклик вынудил меня проснуться.

Первое, что подумала: «Какие к черту эйры? Который час?» Открыла глаза, уставившись в потолок, кое-где облупившийся – в углу разводы и налет черной плесени. Разве это моя квартира?

А главное: «Кто я такая?»

Я резко села.

Так резко, что сперва не придала значения собственному состоянию. Но когда боль шарахнула по рецепторам, я задохнулась и схватилась за правый бок.

Где я?

Я ранена?

Одета я была в грубую ночную сорочку до самых щиколоток. Ощупала себя – в голове тотчас вспыхнуло: «Дыхание поверхностное и частое, боль усиливается на вдохе».

— Быстрее, Лири! — надо мной склонилась высокая рыжеволосая девушка.

Как она назвала меня?

Я огляделась – длинная комната с тремя рядами одинаковых деревянных кроватей больше напоминала военную казарму. На стене висел странный символ — четырехконечная звезда.

В полумраке помещения сновали темные девичьи силуэты. Незнакомки в молчании натягивали одежду, и только лампа, притороченная в углу, жужжала, потрескивала и отбрасывала тусклый желтоватый свет.

Что здесь происходит?

— Ты что, решила нас всех под розги подвести? — раздраженно сказала рыжая. —Эйры не станут ждать!

— Ты кто? — напрямую спросила я.

— Память отшибло? Я – Кирстен, твоя подруга.

— Где я? Что это за место? Ничего не помню.

— Совсем умом тронулась? — прошептала она. — Одевайся немедленно, если не хочешь, чтобы хранительница Виоса выбила из тебя всю дурь!

Она сунула мне серое платье из колючей ткани, и я, кривясь от боли, натянула его, все еще не сводя с нее взгляда. Кирстен была высокой, угловатой и некрасивой – с длинными зубами и веснушчатой кожей.

— Где мой телефон? — вновь спросила я. — Какой это город?

— Лири, прекрати молоть чушь!

— Как я здесь оказалась?

Кирстен вскинула бесцветные брови.

— Вижу, тебе вчера сильно досталось от девочек, — сказала она. — Неужели память отшибло? Ты полночи стонала, я уж думала не уснешь, и придется снова звать надзирательницу. Тогда бы всем нам влетело!

— Меня избили? — удивилась я. — Кто?

— Кэлл.

— Это кличка? — опешила я. — Вы здесь все сектанты?

Рыжая пошла к выходу, как и другие девушки, и я поковыляла за ней. Меня немного штормило, во рту ощущалась горечь.

— Постой!

Коридор оказался длинным, каменным и таким холодным, что я невольно поежилась. У двери стояла высокая мужеподобная женщина в черном одеянии, похожем на монашеское, и ее тяжелый взгляд скользил по каждой из проходящих мимо девушек с такой неприязнью, что я вжала голову в плечи.

— Кирстен, кто такая Кэлл? — я ухватилась за локоть рыжей.

— Кэллер Дьюк, — преспокойно отозвалась та. — Такая же сирота, как и ты. Старшая в нашем блоке. И правда, ничего не помнишь?

— Ничего.

Мы вошли в купальню. Ледяная вода в тазу мгновенно прогнала остатки сна. Я уставилась на свое отражение в дрожащей поверхности и на секунду перестала дышать. Собственное лицо показалось мне незнакомым: карие глаза, тонкие черты и светлые волосы. На лице, к счастью, не было ни синяков, ни ссадин. А вот бок очень болел.

— За что она меня так? — вытершись отрезом ткани, я вновь пристала к рыжей.

— За то, что ты вечно ноешь и всех подводишь, Лири. Вчера хранительница Виоса дала тебе поручение очистить котлы в кухне, а ты не смыла песок и золу. Из-за этого мы давились испорченной кашей.

Гм.

Не может быть!

То есть… Песок и зола – серьезно? Что это за секта старообрядцев?

У меня, может, отшибло память, но я помню, что живу в современном обществе, где есть телефоны, интернет, горячая вода и для очистки поварских котлов используют средства чуть прогрессивнее, чем песок и зола.

— Кажется, у меня ребро сломано, — прохрипела я. — Видимо, твоей Кэлл сильно хотелось жрать. Где она, кстати?

Кирстен огляделась по сторонам и указала мне на черноволосую, рослую и довольно крепкую девушку, которая шла по коридору чуть впереди.

— И часто она меня лупила?

— Бывало, — ответила Кирстен. — Ты вечно всем портила жизнь, Лири. Просто ты… непутевая.

Вот так проснешься утром, а ты – исчадие ада, из-за которого все страдают.

Но я вовсе не чувствовала себя некой Лири, но кем я была – черт его знает.

Наконец, мы вошли в длинный зал, где горели свечи. Сквозь узкие витражные окна вливался желтоватый свет едва зачавшегося дня.

— Зачем нас сюда привели? — шепнула я рыжей, когда женщины в черном принялись выстраивать нас в ряд.