Изгнанница в Голодные Земли, или Консервный бизнес попаданки

Глава 4

Быстро шагаю следом за своим караулом. Длинные полутёмные коридоры скоро выводят нас на улицу, к чёрному входу. За дверным порогом мы, наконец, останавливаемся, и я жадно вдыхаю в себя свежий воздух, пропитанный ароматами цветов и пряных трав.

Пока тёплый ветерок обдувает кожу и играет с волосами, я с любопытством рассматриваю причудливо подстриженные кусты и яркие цветочные клумбы. Бабочки и стрекозы пролетают мимо, а блики, отражаясь от их крыльев, слепят глаза, заставляя с улыбкой зажмуриться.

Вроде бы меня отправляют в изгнание, а ощущение такое, будто выпускают на свободу. Стоило выйти из этого душного дворца, и сразу дышится привольнее.

— Мы кого-то ждем? — интересуюсь у стражей, но те лишь ухмыляются.

— Скоро узнаете.

Примерно через полчаса к нам подъезжают несколько всадников и необычная повозка, где роль кузова исполняет железная клетка. Ее дно густо засыпано соломой.

Первая мысль: «Это средство для перевозки скота». Вот только где, интересно, скот?

С ближайшей лошади спрыгивает высокий брюнет в чёрной мантии лет сорока. Он напоминает палку не только своей худобой, но и резкими рубящими движениями. Приблизившись, он ловит мой взгляд и приказывает:

— Руку!

В серых глазах столько льда, что исчезает всякое желание с ним препираться или делать вид, что я его не поняла. Как говорится, против лома нет приёма, если нет другого лома. А у меня другого лома пока не появилось.

Протягиваю ему левую руку, и мужик одним стремительным движением застегивает на моём запястье железный браслет. Тут же развернувшись, идет к своей лошади, не удосуживаясь ничего объяснить.

Значит, это и есть тот самый ограничивающий браслет, о котором говорила «матушка»?

Не успевает мужик в чёрном залезть на лошадь, как на меня внезапно накатывает сонливость, да такая сильная, будто я трое суток не спала. Веки тяжелеют, точно чугунные. Становится страшно. А вдруг меня решили усыпить втихую, как больное животное?

Тру глаза, трясу головой и бормочу вслед уходящему магу:

— Что это за… Что вы со мной сделали?

— Это действие браслета, — отвечает высокий страж за моей спиной. — Будете спать, пока не доедете до Голодных Земель. Не бойтесь. И нам так проще — проблем не создадите. И вам дорога дастся легче.

— И что теперь? — с трудом ворочаю языком. — Если выйду за пределы Голодных Земель, я каждый раз буду засыпать?

— Что будет потом — об этом нам не докладывали. Залезайте в клетку. Не тяните, — начинает закипать страж, подталкивая меня к открытой дверце. — Нам пора выдвигаться.

От его толчка ноги подгибаются, и…

Последнее, что остается в памяти, — это как я отрываюсь от земли и приземляюсь на душистое сено. И короткий диалог:

— Нам велено отвезти её как можно дальше, на северный край. Что думаешь, Фред?

— Ага, сейчас, — раздаётся глухое ворчание. — Неделя пути… За такие деньги пусть сами тащатся в ту дыру!
— Верно говоришь. Оставим ее в первой же деревне — никто и не узнает.
— И то дело.

****

Голоса.

Шум. Кто-то спорит. Ругается.

Взвизгивает женским молодым голосом:

— ...А вдруг эта девка больная? С чего она тут валяется на дороге одна, да ещё непонятно во что одетая?

— Не больная она, — это уже произносит низкий мужской голос.

— С чего ты взял, лекарь доморощенный, что она здорова?

— Вишь, вон у неё румянец здоровый, кожа гладкая, волос густой и дыхание ровное. У больной кобылки никогда не будет густой гривы и гладкой блестящей шерсти. Так что не больная она, а просто спит.

— Ага, спит, как же... Нормальные девицы не спят на просёлочных дорогах.

— Ладно, Августа. Надоело мне с тобой спорить. Покажем её колдуну. Пусть решит, что с ней делать.

— Ты так говоришь, Верий, потому что слюни на неё распустил. Вы, мужики, всегда на женскую прелесть падки. А если она нам обузой будет, тебя это не волнует? Лишний рот только…

— Это у тебя рот лишний, женщина, раз пользуешься им не по делу! Вспомни, что нам колдун предсказывал! Скоро среди нас появится человек, который принесёт перемены. Может, она и есть тот человек?

— Чтоб вам, мужикам, пусто стало! Чтоб у вас всё мужское отсохло… — женский голос что-то еще невнятно бухтит, пока меня с кряхтением и сопением поднимают в воздух.

В живот врезается чужое костистое плечо. Мои конечности беспомощно болтаются в воздухе, а голова стукается об чужую потную рубаху. Слабость при этом такая, что ощущаю себя полумёртвой.

Не знаю, сколько меня несут, но постепенно вялость, сковывающая тело, сходит на нет. У меня даже получается открыть глаза и попробовать осмотреться.

Пока висишь вниз головой, мало что разглядишь. Первое впечатление — я нахожусь в какой-то деревеньке, а вокруг уже собирается толпа, напоминающая средневековый простой люд. Мой взгляд выхватывает удивленно раскрытые глаза, нахмуренные брови, нагрудные ремни, в руках инструменты. Похоже, моё появление оторвало людей от работы.

Я начинаю трепыхаться, чтобы освободиться из неудобной позы. Тогда мужик, который учтиво донёс меня на плече, опускает меня на землю. Первым делом я отряхиваю платье, все в соломе, и, выпрямившись, сталкиваюсь взглядом с высоким крепким мужчиной в тёмной рубахе и таких же штанах. Его одежда выглядит богаче, чем у остальных. Он обводит окружающих горящим взглядом и громогласно заявляет:

— Вот она — та дева, о которой я говорил. Моё пророчество исполнилось!