Изгнанница в Голодные Земли, или Консервный бизнес попаданки

Глава 5

Мужчина вскидывает квадратный подбородок. А поскольку роста он огромного, то выглядит это надменно, будто смотрит на меня свысока. Тёмные глаза пытливо разглядывают меня снизу доверху, как мудрёную карту.

Невзначай озираюсь по сторонам, наблюдаю за реакцией людей. Они больше не обращают на меня внимания. Все с почтением взирают на этого лицедея, который, похоже, является здесь негласным лидером. Напоминаю себе взвешивать каждое слово, чтобы меня не прогнали взашей. Хотя у меня получается твёрдо стоять на ногах, но я слишком слаба, чтобы добраться до другой деревни.

— Девица, что стоит перед нами, — низким бархатно-чарующим голосом произносит мужчина, с вызовом глядя мне в лицо, — появилась здесь неспроста. Ее прислали нам невидимые силы. Вот только что за силы здесь постарались?

Он, наконец, отрывает от меня свой грозный взгляд и обводит им окружающих. Поучительно вскидывает кверху указательный палец:

— Быть может, злые духи? Те же, что лишили это место своей магии? Тогда, уничтожив в её лице зло, мы освободим наш край от проклятья.

По толпе проходит взволнованный гомон, а к моему горлу подкатывает возмущение. Какое «зло»? Какое «уничтожить»? Вы белены объелись, мужчина?!

Колдун тем временем меняет своё выражение лица с воинственного на просветлённо-задумчивое. Разводит руками, будто всех обнимая.

— Или же это наши предки прислали помощницу, что поможет нам пережить очередную голодную зиму, — он делает длинную паузу, будто давая людям переварить свою мысль, а затем медленно добавляет: — Этого я вам не скажу. Духи открыли мне лишь одно: девицу следует оставить в деревне и держать под наблюдением, пока мы не выясним её подноготную.

Он снова обводит толпу взглядом, и все согласно кивают.

Мне хочется нервно хохотнуть.

Прямо-таки реинкарнация Кашпировского с его массовыми гипнозами!

— Посмотрим, как она себя проявит, — ставит точку колдун и снисходительно добавляет: — Я лично за ней присмотрю.

В тревоге озираюсь.

Никому эта идея «личного присмотра» взрослого мужчины за юной девушкой не кажется ненормальной. А вот мне очень даже кажется. Наглый тип поглядывает на меня с характерным мужским интересом. Такими темпами он решит присматривать за мной по ночам в кровати. Поскорее перехватываю инициативу в свои руки и, собравшись с духом, обращаюсь к народу:

— Спасибо, что позволили остаться. Я постараюсь быть вам полезной. Ну а насчёт жилья… Для девицы моего возраста будет уместнее остановиться у женщины постарше. Если найдутся желающие меня приютить, то и пол вам помою, и приготовлю, и постираю...

Тут из толпы раздается знакомый женский голос, в котором чувствуется издёвка.

— Да что ты там наготовишь, белоручка? Горклую кашу? — насмешливо выкрикивает Августа, брюнетка лет тридцати — та, что не желала меня видеть в деревне. — Вон ручки у тебя какие нежные. Работы, небось, не знали. А платье вон какое… — в ее голосе слышатся завистливые нотки. — Ты, небось, из знатных? Может, тебя из дома прогнали за блуд, а?

Я бы могла рассказать ей часть своей истории, но чую, она будет придираться к каждой фразе. Эта молодка так и бурлит желанием доказать мою неуместность в деревне. Пока придумываю достойный ответ, от толпы отделяется невысокая сгорбленная женщина, одетая в ветошь. Она, прихрамывая, подходит ко мне, подцепляет моё запястье и шамкает:

— Со мной будешь жить. Мне помощница не помешает.

Затем, ни на кого не глядя, по-хозяйски уводит меня за руку, оставляя всех позади. Успеваю лишь поймать недовольный взгляд Колдуна и мысленно показываю ему кукиш.

Первая маленькая победа придает мне уверенности. Даже ноги теперь несут меня тверже. Иду за женщиной, озираюсь по сторонам. Ведь в этом месте, надеюсь, мне предстоит остаться хотя бы на первое время.

Воздух здесь густой, наполненный запахами деревни — терпкий дух прелого сена, сдобренный дымком из редких печных труб. Где-то варят похлёбку — густой наваристый запах варёной капусты сдобрен чесноком и перцем.

Дома здесь разные. Одни с добротными бревенчатыми стенами и ставнями. Другие старые, скособоченные, но всё равно в большинстве своём обитаемые. Во дворах мелькают фигуры: кто-то полощет бельё, кто-то рубит дрова, кто-то варит в котле похлёбку. До ушей постоянно доносятся живые звуки, говорящие, что в этой глуши вовсю кипит жизнь. В сердце потихоньку закрадывается надежда. До сих пор я не встретила истощённых людей. Может, не всё так плохо в Голодных Землях?.. Как-то само собой получается, что на окраину деревни добираюсь в жизнерадостном настроении.

Избушка Марии — так представились моя проводница — стоит чуть в стороне, словно не решается быть частью деревни. Страшненькая, хиленькая, с покосившейся крышей, на которой мох разросся клочьями, а солома уже сбилась неровными пучками.

Во дворе у неё организован огород. Небольшой, но явно требующий сил, которых у хозяйки уже нет. На ровных грядках полно сорняков. Кусты смородины с редкими, где-то уже сморщенными ягодами заставляют проглотить слюну.

Только сейчас понимаю, как голодна!

Я бы съела быка, но где его взять, быка-то?!