Изгнанники. Часть 1.

Глава 1. Челюсти моря

Над Внутренним морем поднималось красное солнце. Только что Ардал высадил на берег Алвиру и его людей. Ри муме разделил свою добычу. Поединщику предстояло увести с долины Брег победоносное войско, захваченный скот и пленников. Заложников же, лучшее вино и золото отправили морем.

Два корабля отбыли в Альмайн, увозя причитающуюся долю кланов Побережья, два остались при Ардале. На флагмане, «Дочери ветров», ри Муме приютил Хэла, Флари, Этерскела, сына Аода МакМаэла, и Осана, двоюродного племянника хозяйки дома Аода. Остальных Ардал окончательно зачислил в «прочую сволочь» и определил на второе судно — «Тень» — под охрану младшего поединщика.

На «Тени», перегруженной винными бочками, было невыносимо тесно. Путешествие на «Дочери ветров» сулило куда больше удобств — если бы не барабан. Спать под его рокот могли только Хэл и сам Ардал, но тот к полудню разгулялся достаточно, чтоб осатанеть. Кормщик наотрез отказался поменять свою музыку на игру волынщика.

Чтоб поднять себе настроение, ри муме после запоздалого завтрака изволил сразиться в фидхел с заложниками — каждый против всех. На его беду не только Флари, но и Этерскел оказались опытными бойцами, и они, не сговариваясь, способствовали друг другу. Ардал решил сначала расправиться с Осаном и Луараном, а потом уже решать, что делать с ушлыми молодцами.

О Хэле забыли напрочь. Киран несколько раз наведывался к хозяину, скорчившемуся под тентом. Раб видел, что господин не спит, и чувствовал неладное. За всё время их знакомства всего однажды Хэл пребывал в таком позорном унынии — в гостеприимном доме у Каменного брода. На корабле не было мудрой Нив. Леган, придворный поэт, посоветовал оставить человека в покое, и Киран, сложив с себя ответственность, с известной долей облегчения подчинился.

У раба хватало и своих забот: Ардал внушал ему панический ужас. Собственно, так получилось, что Киран впервые увидел властодержца муме только на корабле, когда деваться было некуда. Он так усердно избегал его, что в конце концов ри муме заметил эту странность. Но Ардал был слишком разморен жарой и солнцем, чтобы разозлиться всерьёз. Максимум, на что его хватило, — поймать бедолагу за ногу, когда тот пробирался бочком мимо, тщетно стараясь не привлечь вельможного внимания.

Киран рухнул на ничего не ожидавшего гребца, получил в ухо, а тут ещё Ардал страшным голосом спросил:

- Ты чего от меня шугаешься, прыщ?

Все смеялись. Было обидно.

* * *

Финварр простился с Зариной, как только паруса кораблей муме растаяли вдали. «Дракон», должно быть, вынырнул из морских глубин — так быстро он оказался у пристани. Энгус и Аод в один голос отсоветовали филиду увозить жену: никто не знал, не задержатся ли альмайнские муме в лохланнских водах.

Зарина вообще не видела смысла в скоропостижном отплытии будущего мужа. Она не доверяла ни честному слову Энгуса, ни тому, что Гэлиш тоже оставалась в Доме Белой Форели, ни тому, что Росс запретил Блаин уезжать.

- Я пообещал Оллену и его людям отвезти их на берег. Потом будет Совет. Мне положено присутствовать — я же вождь Рыбной долины, я — филид ард-ри Лохланна, пока Энгус не найдёт мне замену. Меня ждёт Майне, - сказал Финварр на прощание и пообещал полушёпотом: - После Совета я тебя заберу, как бы то ни было. Сейчас сила на стороне Энгуса. Мы не можем рисковать. Потерпи и сбереги моё сердце.

Зарина не нашла в себе сил смотреть, как «Дракон» скрывается за мысом. У неё раскалывалась голова - к перемене погоды. Возвращаясь к себе, она краем уха слышала, как Энгус напустился на Брока, требуя объяснить, чем раб так огорчил напоследок Флари, - сын был холоден, рассеян и немногословен во время прощания. Росс вынужден был вмешаться.

* * *

Хэл встал лишь раз, подолгу выбирал места, где игроки, челядь Ардала и команда могли бы видеть его только в спину, — вызверился на шута, который назойливо вертелся под ногами. На удивление, ри муме не заступился за своего любимца.

Вино из общей чаши Хэл даже не пригубил, хотя воду пил взахлёб, из пищи взял только хлеб — и то чтоб как бы невзначай уронить на доску шарик, скатанный из мякиша. Ардал присмотрелся прежде, чем смахнуть его, и несказанно обрадовался.

- Хочешь играть - садись, а подсказывать нечестно! - возмутился Флари.

Этерскел дёрнул его за рукав и показал: «Ну чего ты?»

К полудню штиль усугубился немилосердной жарой. Солнце пекло сверху, отражалось от зеркальной глади Внутреннего моря, слепило глаза и жгло затылок. Гребцы не могли снять рубахи, облепившие потные тела. Ардал спасался пивом и к обеду снова был пьян.

За столом он цеплял Флари. Юноша краснел и молча сносил нудные пересказы историй о любовных утехах Кормака Птицелова и три круга о том, как ард-ри Лохланна проломили голову. Этерскел и Осан делали вид, что ничего не слышат. Леган изредка ёрзал в неловкости и не решался пресечь разнузданное веселья, которому предавался сын к удовольствию нетрезвого повелителя. Шут подливал масла в огонь, сопровождая истории потешной пантомимой. Радовался и кормщик.

Но тот, ради кого в действительности трудился Ардал, не воздавал должного грубым шуткам ри Муме. Он почти не ел, почему-то потребовал отдельную посуду, пил без меры и вскорости забылся сном над полным блюдом.

Сколько бы ни длился бесконечный день, а солнце село в серое марево. Желая унять, наконец, жизнелюбивого Ардала, Леган подбил арфиста сыграть песню сна. Оба судна легли в дрейф, сцепив борта.