Изгоняющий остылых: Путь по рубежному тракту.

Глава 12: "Заказ в работе".

Охотник умирал. Более десяти бездыханных тел лежали вокруг. Орденские послушники, они пришли за ним. Снова. Как же ему надоели эти просьбы, он не мог вспомнить, чтобы жил сам. Без правил. Он перебивался от одного опасного задания до другого, за гроши. В то время как наёмники получали большую прибыль, навариваясь на людях. Он с яростью посмотрел на приближающуюся к нему фигуру. Невысокий коренастый дварф с перевязанной на голове банданой и арбалетом, в кожаной куртке и с закреплёнными поверх шипастыми щитками брони. Одним словом — наёмник. Охотник сплюнул.

Это место знакомо всем убийцам остылых. Бирюзовый тракт Родных Земель. По нему юнцы отправляются на стену и на первое испытание. Он получил своё название из-за удивительного по цвету мха, пробивающегося то здесь, то там на дороге. Где-то там впереди за голубыми елями виднелось поселение — Родники Любви. За спиной укрылся каменными укреплениями небольшой городок — Глас Ястреба. А вон там, внизу, справа возле гладкого, безмятежного озера виднелся поселок Глубокий Овражек. Охотник сидел на дороге, ведущей в Крепость Рух. В земли Громовых Птиц. Именно туда вели непокорного нарушителя служители закона за то, что он отказался выполнять приказ.

Чтобы справиться с послушниками, ему потребовалось высвободить свой резерв — запрещённый прием Ордена. И теперь он не мог исцелить себя и медленно угасал.

Наёмник приблизился и осмотрел поле боя. Охотник поднял голову, даже от такого простого движения раны на его груди снова открылись и начали сочиться кровью.

— Тебя послали добить меня?

— Не по твою душу, приятель, я пришёл в эти земли, — подбирая слова осторожно отозвался наёмник, осматривая место побоища. — Я хочу бороться с чудищами, как и ты.

— С чудищами? Посмотри тогда на них. — Преступник оторвал кисть от земли и обвёл рукой лежащие перед ним тела. Нужно сказать, у охотника это плохо получилось, и он начал заваливаться на бок. И всё же он нашёл силы снова подняться и, осмотрев свои раны, засмеялся. У чёрной птицы не хватало несколько зубов, что делало его ещё более ужасным в чужих глазах.

— Ну и зачем всё это, парень? — вздохнул дварф, уперев арбалет в землю передней ручкой.

— Орден — это просто колесо, что вертится по дороге. Оно катится по инерции, понимаешь? Они пришли за мной и моей семьёй, они ждали того дня, когда у меня родится сын, чтобы подвергнуть его тому же, чему подвергли и меня, — убийца харкнул красным сгустком.

С усилием он заставил себя собраться и посмотреть на дварфа:

— Я приказал жене и сыну, чтобы они сбежали. И за это они поймали меня и повели на суд в Крепость Рух. — Здесь он сглотнул комок, подступивший к горлу, и закашлялся кровью. — Там должны были вынести мне приговор.

— И всё равно я не понимаю, почему ты напал на них? — покачал головой дварф, облокотившись на свой арбалет.

— Не будь дураком… Орденские никого не пропускают через врата. Никого из тех, кто столкнулся в горах с чистым… злом. Осерение — детская забава. Там… мы сражались с настоящими тварями. Высшими порождениями полога.

— Я здесь редкий гость, приятель, и с традицией чужаков не знаком. Но, быть может, ты расскажешь мне, как учителю истории, подробнее? Тогда, вернувшись в Синие Горы, я запишу это для будущих поколений в дварфийском эллипсисе, — объяснил дварф.

— Как твое имя? — неожиданно спросил незнакомец, в его взгляде проступило что-то живое.

— К'Йоевгхан, некогда историк, а теперь наёмник из Синих Гор, — пояснил дварф.

— К'Йоевгхан, — посмаковал охотник это слово и растянул разбитые губы в некое подобие улыбки, увидев, что дварф на полном серьёзе достал бумажный свиток-блокнот и готов записывать.

— Не знаю, что там будет после, но, клянусь, я замолвлю за тебя словечко…

Слова давались убийце остылых с трудом.

— Там, за стеной, есть твари намного опаснее. Вы, дварфы, о них ничего не знаете, потому что охотники убивают всё. Раньше, когда нас было много, по южным горам… южным землям не бегало ничего крупнее пероотля. А теперь… нас всё меньше. Хранители Крепостей жертвуют нами всё чаще из-за того, что они сами выдохлись и из-за того, что порождения становятся всё более опасными. Они меняются. Раньше и пероотли были не самым маленьким порождением. Были прейды. Этого никто не помнит.

Охотник закашлялся.

— Чем ближе ты подходишь к порогу... к грани между жизнью и смертью, тем больше ты утопаешь в воспоминаниях Хранителя Крепости. А я всю жизнь ходил просто по ней. Даже орденские не понимают, какой груз давит на защитников крепостей.

Он попытался отдышаться, сильно забирая ртом воздух. Затем безумно улыбнулся и посмотрел на дварфа.

— Хочешь шутку? Тела останутся здесь. Они никуда не расходятся в этих землях, даже не оживут. Смешно, правда? Слишком спокойные. Нет осерения здесь... я не должен идти дальше... тупые болваны...

Он снова начал говорить о катящемся колесе и потом добавил нечто новое:

— Это — личное, понимаешь?

— Личное? — переспросил дварф, выдержав многозначительную паузу. Он провёл рукой по своей бороде. Это был весьма многозначительный жест у обитателей Синих Гор. — У меня личное — это жена и дети.

— И у меня... Теперь они свободны, — испустив дух, прохрипел охотник. Он так и не упал, только запрокинул голову и широко раскрыл глаза, смотря куда-то вверх. К'Йоевгхан покачал головой, сделал какие-то пометки в блокноте историка и пошёл дальше, осторожно ступая по дорожным камням между ещё не остывших тел.

Когда дварф миновал поле битвы, охотник встал. Кровь излилась из его рта чёрным густым фонтаном. Наёмник медленно развернулся на звук. Невидящим взглядом чёрная птица озиралась по сторонам и дрожала. Зрачки были расширены, как у утопленника. Дварф посмотрел на бывшего собеседника и понял, что перед ним больше не охотник. «Клакс!» — раздался выстрел из арбалета. Он положил конец страданиям убийцы остывших.