Изгоняющий остылых: Путь по рубежному тракту.

Глава 18: "Деревня северян".

Дальше замка Феанот есть небольшая деревня северян. Именно туда я и держал сейчас свой путь.

Все окрестности возле рубежного тракта способны представлять серьёзную угрозу для любого путника. А замок Феанот, наоборот, является безопасным местом, и по идее всё вокруг должно быть относительно таким же, но отдельные порождения осерения могут заходить достаточно глубоко, чтобы распространять заражение. А ещё существовала реальная угроза со стороны Культа Костей. Белый рыцарь, обнаруживший их сторонников в замке Феанот, положил начало поисков. Я лично выследил одного подозрительного человека и подслушал его разговор с другим тайным членом культа. Так я узнал, что они что-то планируют в этой деревне.

Заметив путника на дороге ко мне вышел относительно молодой староста деревни. Его синие одежды говорили о том, что этот человек относит себя к племени Северян. И в то же самое время вышитый белый олень указывал принадлежность деревни к замку Феанот. Если бы я поехал на юг, то все цвета были бы наоборот. Там я мог бы встретить у старейшин белые одежды с синим оленем на них. Так жители графства подчёркивали то, что они являются жителями рубежных земель. Ещё различия возможно увидеть в том, как они приветствуют путников. Старейшина южнее замка графа не вышел бы мне навстречу, как принято это у северян, а остался бы в своём доме. Забавная деталь графства Феанот.

— Добрый путник, что привело тебя в наш край? — Старейшина положил руку на грудь, где располагался ремешок, поддерживающий его синий плащ с белым оленем.

Моя кобылка подёрнула ушами, услышав говор жителя севера.

— Ты считаешь охотников добрыми? — вместо приветствия решил прояснить этот вопрос я.

— Вы помогаете жителям деревни, что есть добро, — он склонился, приглашая меня войти.

— Что ж, с этим я вынужден согласиться. — Я спрыгнул с лошади и повел её под уздцы. Стража раскрыла перед нами ворота города. Похоже Альхарн со дня установки путеводного камня прибавил в весе и стал небольшим городищем с каменными стенами. Я решил не думать о текущем статусе поселения: раз бургомистра нет, значит — деревня.

— Какие проблемы волнуют вашу деревню? — Поинтересовался я, встретившись своими блеснувшими очками со стражником. Местный гарнизон совсем не уступал замковому в части экипировки. Старейшина снова картинно положил одну руку на солнечное сплетение, а другой указал в левую сторону, раскрытой кистью.

— В целом у нас хорошая, спокойная… деревня, уважаемый охотник, — начал старейшина и подманил одного из слуг.

— Но... — продолжил я за него, передавая конюху свою лошадь.

— Действительно, есть одно «но». — Староста остановился, обежав взглядом мою одежду и амуницию, встретился со мной взглядом. — У нас и нежить спокойная.

Мне это ни о чём не говорило, поэтому я вопросительно поднял бровь. Старейшина деревни посмотрел в ту сторону, в которую не так давно показывал рукой.

— Понимаете, у нас кладбище на дне кальдеры. И в других деревнях мертвецы разбредаются во все стороны, только у нас все лежат, как их положили.

— И в чём проблема? — Моя вторая бровь поползла вверх. Вот честно, первый раз слышу, чтобы жаловались на подобное.

— Не нравится это ни старожилам, ни стражникам. Местный гарнизон совсем отвык отлавливать бродячих. Командир ругается, мол, совсем разучимся драться. Случись что, говорит, а мы оружие тупым концом к врагу держим. — Он всплеснул руками. — Да и местные боятся туда ходить.

— Пробовали в другое место их переводить? — Я взял под контроль своё удивление и задумчиво насупился.

— Как же не пробовали. Было дело, — ещё пуще смутился старейшина, — да только они все поднялись и ушли в сторону этой странной кальдеры. Легли в ямы и лежат. Глаза красные. Местные говорят, в них зло поселилось, вот и не отпускает, — объяснил староста и на его лице отразились все переживания деревенских жителей.

— Значит, глаза светятся. — Я многозначительно почесал подбородок: «Всё, что приходило на ум, это свечение глаз, когда Хранитель Крепости контролирует живых послушников. Но они светятся синим, а не красным. Красное свечение, красное… Что бы это могло значить?» Последние мысли я озвучил вслух. — Возможно, некая сила, действительно, управляет ими.

— Если вы не против, мы можем отправиться на телеге к данной низменности, но спуститься в неё придётся на специальном трапе на подвесках. Уж очень она глубока, — старейшина сложил руки.

— Кальдера, трап, подвески, нежить, весьма культурная речь. Вы случайно не дворянин? — поинтересовался я, сложив руки на груди и всем видом изображая подозрение.

— Увы, но нет. Мой отец был мастером Высоких Искусств при ребёнке одного из дворян. Однако после, за хорошую службу, Граф Феанот пожаловал ему управление этой деревней. От него я и научился всей премудрости. Но осерение не щадит никого.

— Сочувствую вашей утрате, — сдержанно произнёс я.

— С тех пор утекло много воды, — махнул он рукой, — но ощущение всё ещё со мной. Благодарю. Вашу лошадь накормят, напоят и поставят в стойло отдыхать. А мы с вами завтра отправимся смотреть, что там случилось. Для вас я приготовил…

— Сегодня, — перебил я старейшину, не дав ему закончить речь.

— Сегодня? — Теперь брови старейшины приподнялись со свойственной северянам сдержанностью.

— Да. Мы отправимся сегодня. Нежить, вы говорите, спокойная, так что поедем на разведку, посмотреть, что у вас стряслось, — успокоил я, — но есть одно «но».

— Какое?

— Видимо, вы научились от отца слову «нежить», в то время как все мы их называем «остылыми». И есть разница между остылыми, нежитью и иссохшими. Если вы хотите, я могу с вами поделиться, в чём их различие, — обратился я к местному старосте.

— С радостью готов узнать. Об иссохших я слышал, что ими являются Хранители Крепостей.