Изгоняющий остылых: Путь по рубежному тракту.

Глава 21: "Второй этаж цитадели".

Я всё же заглянул вниз в казематы замка, куда скрылся Созерцатель, но остался разочарован. Проход в этом месте был завален огромными глыбами. Меня посетила запоздалая мысль: «Уж не они ли падали, когда я бежал наружу?» Но если подумать, быть того не может! Ведь проход шёл в противоположную сторону, и двигаться мне бы пришлось по-другому. Разве что, может быть, под пологом всё несколько различается. Ведь он способен изменять то, что закрыл собой. Я сделал себе мысленную пометку при возможности расспросить хранителя Крепости подробнее о Пологе Неведения, возможно, он сможет мне что-то сказать.

Мои воспоминания, возникшие от синергии с Хранителем, напомнили мне об одном из королей Янтарного Острова. Жил он тогда в крепости, что целиком и полностью вышла из-под Полога Неведения уже в готовом виде. Строители лишь достраивали новые участки, расширяя её по мере нужды. Как же её назвали? Кажется, что это и была Железная Схватка. Уже позже потомок перенес столицу в центр острова, сделав Янтаресвет Великий центром всей Империи.

И всё-таки обитатели Крепости Рух оказались догадливее меня, что сыграло с ними злую шутку. Они сообразили, как остановить распространение осерения в регионе, но оказались не готовыми к тому, что их будет ждать внутри. Ещё бы! Лицом к лицу столкнутся с созерцателем! Я про себя сделал отметку: их также не готовят и к ловушкам в замке, впрочем, оно и не мудрено, если ты являешься обладателем светлого щита. Жрецу, когда он лишился треугольного щита и палицы, а также своего защитного купола, хватило ума повернуть назад. А вот тело белого рыцаря, что открывал турнир в Графстве с другим участником, сидело впереди по коридору. Здесь же, сразу при входе на второй этаж, справа от винтовой лестницы лежал и труп Лкада-лучника.

Тело рыцаря прислонилось к стене в конце коридора. Издали складывалось впечатление, словно он присел отдохнуть, устав рубить остылых в этом коридоре. Но это было далеко не так. В руке рыцарь сжимал светящийся белым светом маяк. Я слышал о таких артефактах; с их помощью попавший в беду мог призвать жреца Хотта, чтобы он исцелил его. «Возможно, на этот призыв и шёл Нераскрытый Кулак Титана Йодкейма», — почесал подбородок я. Существует легенда, что служитель Хотта может даже оживить погибшего воина, если его убили недавно. Что такое практиковалось жрецами Крепости. Этот предмет объяснял, почему оба представителя Крепости Рух оказались здесь. Рыцарь явился, чтобы победить осерение, а жрец попытался прийти к нему на выручку.

А вот Лкад, дитя Ворга и Волка, пёр до последнего. Я хорошо помнил свою воспитанницу Зу, у них проявлялось нечто общее в поведении. Скорее всего, он прибыл раньше и прошёл на второй этаж до того, как Созерцатель поднялся из глубин катакомб под крепостью, но позже белого рыцаря. Похоже, он прокрался мимо гарнизона и избежал ловушек — на теле не видно внешних повреждений. «Отчего же ты помер, Лкад? Скажи-ка нам». — Я осторожно перевернул его тело ногой на спину.

Передо мной лежало окоченевшее тело чемпиона клана Ворга и Волка и… изгнанника. Я увидел клеймо на его шее. Разглядеть эту отметку на турнире я не смог. Похоже, шаманы племени так и не признали Лкада настоящим волком, да и на турнире он демонстрировал искусную иллюзию, а не подлинное перевоплощение. Его лицо застыло в беззвучном крике, в гримасе абсолютного ужаса, он словно окаменел, а его тело на ощупь представлялось совершенно деревянным.

— Здесь была медуза, бестия полога, — указал я на остекленевшие глаза. Мой голос звучал ровно, поэтому почти не искажался повязкой милхимика.

Ведьма кивнула. Арса нагнулась и высказала предположение:

— Порождение полога… Она либо исчезла, лишившись мрака, либо заразилась, попав под осерение. Но, скорее всего, ушла вместе с созерцателем, вернувшись назад.

— Выходит, что первым в замке появился Белый рыцарь, — я указал на фигуру в конце коридора. — Потом сюда проник Лкад и попытался повернуть назад, но не смог выйти из крепости, поскольку из её глубин поднялся созерцатель. Потом в крепости побывал и жрец Хотта, а после него появились смеющиеся сёстры, — восстановил я картину событий.

— Да, я увидела, что одна из охотниц сражается возле ворот. Подлые срамы прямо на моих глазах убили её напарницу. Я едва успела спасти последнюю из них, — кивнула в сторону ведьмы Арса. Её речь была эмоциональной, а потому голос выходил сдавленным, так как доносился из-под фильтрующей повязки милхимика. «Моей запасной маски, между прочим, — подумал я, — нужно быть поосторожнее, чтобы самому не лишиться своей».

— Мы вместе вошли в замок, а дальше я не помню, — потерла лоб охотница.

— Вас схватил созерцатель, и только своевременная подсказка Хранителя аванпоста помогла вас спасти, — укоризненно посмотрел я на девушек. Внутри меня что-то перелилось, и я почувствовал, что мой внутренний резерв сил начал восстанавливаться.

— Ты умеешь общаться с Хранителем? — весьма заинтриговано спросила Арса.

— Да, я не оборвал связь до конца, и теперь, когда нахожусь на грани жизни или когда сплю, он может говорить со мной, — пояснил я девушке.

Там, в далеких северных предгорьях, по завершению службы, обычно все охотники проходят ритуал, позволяющий полностью оборвать связь с хранителем. Или, как в случае с Арсой, её хранитель сам провел обряд в последний день, уложив её в кровать, и на следующий девушка проснулась уже в таверне. После того, как ритуал завершён, охотник забывает всё, что было на стене, и все связанные воспоминания. В обмен все изгоняющие остылых получают щедрую компенсацию в виде того мастерства, с каким они сражались под контролем хранителя. А вот о чём думал их древний старик в тот момент, они уже не помнят. Тело приобретает как бы врождённые инстинкты борьбы с остылыми. Как простой обыватель отдёргивает руку от горячего, так охотник впадает в боевой транс. У такого ритуала есть и ещё одна серьёзная обратная сторона — вышедшие из-под власти хранителя убийцы падали больше не могут ни с кем устанавливать ментальную связь.