Изгоняющий остылых: Путь по рубежному тракту.

Глава 27: "Два охотника".

Иссохший конь в металлической броне словно летел, галопом преодолевая дорогу. Он был, похоже, неутомим и порядком застоялся в стойлах. В конце концов, он был просто рад наконец выехать по выбранному мной пути. Я чувствовал это. Сними сейчас с него эти листы брони, украшенные драгим златом, да такими же каменьями, и останется что-то высохшее, почти невесомое, обладающее в то же время невероятной силой приводить эти пластины в движение, плотно закрывающие заключённого внутри коня со всех сторон.

Арса сидела сзади, обняв меня за грудь и положив голову мне на плечо. Она, кажется, уснула от мерной скачки. Я держал поводья и направлял иссохшего коня, как назвал его Хранитель Замка. Мы ехали вдоль реки. Вскоре впереди показался каменный мост на другую сторону. Мы так быстро преодолели его, что я не успел рассмотреть, что там поблескивает на мелком дне. Наверное, это была субмарина исследователей, что застряла на мелководье. А может быть, какой-то паровой механизм спрыгнул с моста, взбесившись.

Да, к сожалению, для исследователей настали тёмные времена. Их механизмы выходили из строя от осерения. Но, в целом, они особо никогда и не были светлыми, усмехнулся я про себя. Ведь исследователи занимались изучением Полога Неведения. Сейчас их крыло в Костеграде находится в небрежении. А ведь им принадлежит множество интересных открытий! Те же светящиеся грибы. Иногда я и сам забываю о том, что всё-таки это придумали и воплотили в жизнь они, а не милхимики, и говорю, что это сделали жильцы лабораторий. Простому сельчанину сразу понятно — «Милхимик, он-то из Костеграда, значится». А если сказать — «Исследователи», то про них придётся долго рассказывать. Всё дело в том, что после пропажи полога их дело пришло в упадок. А вот крыло милхимии с приходом осерения — расцвело. Слышал, конечно, что и Культ Костей тоже вышел из числа исследователей, что это те, кто не гнушались запретными в Ордене знаниями. Хотя, если подумать, в Ордене много что под запретом.

Здесь за мостом я увидел лёгкую проседь зелёной и жёлтой травы, прогалины среди ослабшего осерения в излучине реки. Старые големы исследователей всё ещё ходят здесь, возле устья, и пытаются возделывать некогда обширные плодородные поля. Часть из них уже легла в землю, покрылась мхом и серостью...

Один из големов частично восстановил себя с помощью дерева. В небольшом оконце на груди отражается земля. Его нос, непропорционально большой, видимо, он попал под действие осерения, раз стал столь самостоятельным, что дополняет себя. Приглядевшись, я заметил блеск золота в закапываемой им лунке. «Эх. Раньше они сажали семена. Ну, точно сошёл с ума...» — решил я. «Крекс. ПЕКС! Фекс» — кряхтит его пламенный мотор. А в глазах горит огонёк надежды.

Впереди появился ещё один мостик. Их много в этой дельте реки. Здесь переправа частично разрушена, поэтому когда-то давно исследователи припарковали в обвалившемся месте металлический плот. И теперь полузатопленная поверхностная субмарина, ржавая и прикипевшая к разрушенному мосту, всё ещё служила надёжной и широкой возможностью пересечь реку. Этакая платформа, наподобие краеугольного щита, выставленного вперёд острой стороной. Копыта коня гулко отбили несколько ударов по металлу и подняли сноп брызг, ударив по мелкой воде.

Только вперёд! Там виднелся ещё один мост, а за ним в лёгкой дымке показал себя остров, на котором осталась Земля Света. Этакий небольшой Альков, где путник может разбить свой лагерь и забыть о тяготах Рубежного Тракта. Крепость Рух издавна пыталась решить проблемы с зерном для Костеграда. Но увы, теперь остался лишь один аванпост от некого великих Северных Светлых Земель. Этот совместный проект исследователей и жрецов Крепости Рух был одним из последних.

Появились новые ряды спящих на полях големов. Замшелые, они до сих пор стояли на страже этих земель, как последнее напоминание былого величия Костеграда. Возможно, когда-нибудь живой металл окончательно окаменеет, и будущие исследователи скажут, что эти терракотовые воины просто статуи, — размышлял я.

Одинокий и безмозглый зомби плелся по зелёным лугам, обильно поросшим жёлтыми цветами. Я остановил коня — засмотревшись на это зрелище. Крадучись и пригибаясь, он шёл куда-то вперёд. Было в нём нечто неестественное. Я спрыгнул — нельзя оставлять его здесь. Арса встревоженно проснулась, но оглядевшись по сторонам, успокоилась. Я поднял своё оружие и разрубил противника. Затем капнул из флакона с магмобомбой. Как когда-то давно... Во всех светлых землях так принято — заражённые трупы сжигают, чтобы осерение не проникало дальше на земли живых.

— Я никогда не была в Светлом Алькове, — поёжилась Арса.

— Я тоже никогда здесь не был. Ещё несколько лет назад в этом месте всё было по-другому, — тихо прозвучал мой голос на фоне журчащей воды. Когда я подошёл, она спрыгнула и положила руки мне на плечи. Она заглянула мне в глаза, её очки милхимика блеснули. Она протянула руку и сняла маску с меня, а потом расстегнула свою. Она осторожно наклонилась и поцеловала меня:

— Извини, что ударила тебя, я... благодарна за спасение, — она встала на носочки, чтобы поцеловать меня.

Я не знал, что нужно говорить в таком случае девушкам, поэтому ответил своим поцелуем, притянув её за талию.

— Не расслабляйся, охотник, — серьёзно посмотрела в мои глаза Арса. С такого расстояния было возможно увидеть их за стеклом защитных очков. Я тоже взглянул в её глаза. Было в них что-то неуловимое. А потом я ощутил резкую боль. Это был удар под дых.