Излижки лжи

Глава 1

23 ноября. День моего рождения. Семнадцатый.

Вроде бы дата как дата, но что-то в ней всегда заставляет сердце стучать по-особенному.

Возможно, потому что именно в этот день мне год за годом снится один и тот же сон.

Странный, как будто вырванный из памяти - не до конца забытый, но и не до конца понятный.

Сон, который навязчиво возвращается, несмотря на годы, как будто в нём спрятано что-то большее.

В этом сне я снова маленькая - совсем ребёнок. Иду по знакомой цветочной аллее, что тянется вдоль нашего старого дома.

Лавочки, обвитые виноградом, клумбы, где всегда цвели жёлтые лилии, и тот самый скрипучий забор, за которым прятался маленький мир моего детства. Всё выглядит таким же, как тогда.

Даже запах - свежий, наполненный ароматами мокрой земли, цветов и тепла, - кажется до боли настоящим.

Перед глазами всплывает образ отца.

Он наклоняется ко мне, с доброй, но твёрдой улыбкой, и говорит:

- Юленька, мы за тебя переживаем. Будь добра, гуляй только по этой аллее. Здесь ты в безопасности.

Я помню, как моя маленькая версия недовольно надувает губы.

Конечно, я хотела исследовать весь мир, бегать по улицам, лазить по деревьям за домом, кататься на велосипеде до самого парка. Но с отцом спорить было бесполезно.

Его забота всегда граничила с категоричностью.

И всё же... в его глазах было столько любви и тревоги, что даже я, маленькая, это понимала.

В тот день во сне я гуляла не одна. Со мной был Марк - мой лучший друг детства.

Весёлый, с немного растрёпанными волосами, вечно в шортах и с рогаткой в кармане. Он был сыном друзей моих родителей - Нины и Ефима.

Их семья была полной противоположностью нашей: шумная, эмоциональная, порой слишком экспрессивная.

Родители Марка постоянно ссорились - порой громко, с криками, а иногда и с бросанием предметов.

Но почему-то их ссоры не пугали - скорее напоминали плохо сыгранную сцену из старого фильма. Забавные, немного театральные, но не злые.

Марк был свободен как ветер. Нина и Ефим с детства учили его самостоятельности

- Хочешь гулять - гуляй. Где хочешь, с кем хочешь. Мир - твой.

И всё же, несмотря на такую свободу, Марк почти всегда оставался со мной.

Он мог бы быть где угодно - на другом конце города, с другими ребятами, на скейт-площадке или у озера. Но он выбирал мою аллею, моё общество.

И даже тогда, во сне, это трогало до глубины души. Мне было тепло от этого внимания.

Я чётко помню, как он вдруг остановился, взгляд загорелся.

- Смотри, киоск! У них, наверное, есть мороженое! Я быстро, подожди тут, ладно?

- Как будто у меня выбор есть, - театрально фыркнула я, сложив руки на груди.

Но, конечно, не возражала.

Он убежал, а я осталась одна. И как только его силуэт растворился среди клёнов, небо потемнело.

Начался дождь. Сначала мелкий, будто нерешительный, затем - крупнее, тяжелее.

Я быстро подбежала к ближайшему дереву, спряталась под его кроной, прижавшись к стволу.

Мокрые листья сыпались с ветвей, капли лениво стекали по коре, и воздух моментально наполнился той самой, знакомой смесью запахов: влажной земли, листвы, озона, и чего-то почти забыто-детского.

Небо было затянуто серыми, почти свинцовыми тучами.

Где-то вдалеке всё ещё гремела отголосками гроза. Гул перекатывался над лесом, будто земля вздыхала после яростного приступа.

Я чувствовала, как сырость проникает в одежду, и было немного зябко. Но это не пугало. В детстве дождь был чем-то почти волшебным.

И вдруг, между стволами деревьев я заметила фигуру

Одиннадцатилетний Матвей сидел, прижавшись спиной к шершавому стволу старого дуба.

Его тело сотрясала дрожь, дыхание было частым и поверхностным, а сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на всю поляну.

В голове крутился хоровод из пугающих мыслей:

«Я не могу дышать», «Я сейчас упаду в обморок», «Что со мной?».

Это была его первая паническая атака.

Когда Юля заметила его, сначала она подумала, что он просто испугался грозы.

Но что-то в его позе, в том, как он обнимал свои колени, показалось ей неправильным

Юля подошла ближе и увидела его лицо - бледное, искажённое страхом. Её маленькое сердце сжалось от жалости

«Привет? Ты в порядке?» - спросила она неуверенно.

Матвей не мог ответить. Он лишь поднял на неё мутный, испуганный взгляд. Юля растерялась.

Она не знала, что делать. Внезапно в её памяти всплыли слова, которые ей однажды сказала Настя, подруга её мамы.

Настя работала психологом и однажды, за чашкой чая, рассказывала Юлиной маме, как помогать людям в таких состояниях.

«Самое главное - это заземлить человека, вернуть его в реальность. Дай ему почувствовать, что он здесь и сейчас, что он в безопасности.

Назови пять предметов, которые он видит, четыре вещи, которые он может потрогать, три звука, которые он слышит, два запаха, которые он чувствует, и одну вещь, которую он может попробовать на вкус».

Юля, ещё до конца не понимая, что именно происходит с мальчиком, решила попробовать.

Она присела напротив него, не касаясь, и начала говорить, стараясь сделать свой голос спокойным и уверенным.

«Посмотри на меня. Меня зовут Юля. Всё в порядке. Давай сыграем в одну игру. Я буду называть, а ты, пожалуйста, постарайся найти. Хорошо? Пять предметов, которые ты видишь».

Матвей еле заметно кивнул, и его дыхание стало чуть более ровным.

«Я вижу старый дуб, к которому ты прислонился, - сказала Юля.

- Я вижу гриб под сосной. Я вижу мох на камне. Я вижу синий рюкзак возле твоих ног. Я вижу тебя».

«А я вижу...» - Матвей сглотнул. «Я вижу твоё красное платье».

«Умница!» - радостно воскликнула Юля.

«Теперь четыре вещи, которые ты можешь потрогать. Потрогай свои колени. Потрогай землю. Потрогай кору дерева. Потрогай траву».

Матвей послушно выполнял её просьбы, его пальцы медленно водили по коленям, по влажной земле, по шершавой коре.