Излом мира. Искра во тьме

Глава 3.

Вечерняя молитва ничем не отличалась от всех предыдущих. Тот же зал, те же лица, тот же тёплый, тусклый свет свечей. Райли отчего-то думалось, что с их решением покинуть Линдейл что-то изменится в ощущениях, но все осталось как прежде. После молитвы Этель попросила всех задержаться в храме.

- Сегодня Великая Мать ниспослала мне свою волю! – начала она, когда все взоры обратились в ее сторону. – Наши девочки, Райли и Элина, опора Линдейла, отправятся в путь, чтобы найти помощь!

После этих слов на миг зависла тишина, как вдох перед бурей. По толпе прошелся возмущенный ропот. Он вспыхнул и пополз, как волна: сдержанная тревога обратилась в шум, а затем — в гнев.

- Я знаю о чем вы думаете. В том числе их стараниями мы все еще живы. Но наша деревня умирает! Зима почти прошла, а мы заперты в ней словно звери в клетке. Сколько мы еще продержимся? Если никто не отправится на помощь, то в скором времени мы все погибнем!

- Кто тогда будет следить за скотом? У нас осталось три козы, с пяток кур да корова – и это на всех нас! А корова та и сама поди подохнет скоро – она уж две недели как молоко не дает, а худющая – одна кожа да кости! - выкрикнул кто-то из толпы.

- А как же защита деревни? Иль вы думаете, что без второй жрицы справитесь? А если твари эти в деревню зайдут – что ж тогда?

- Да-да, пусть остаются!

Крики с аргументами против их ухода раздавались со всех сторон. Голоса сливались в гудение — не злобное, но паническое, тревожное, почти отчаянное. Люди боялись. Не хотели отпускать надежду. Мать-настоятельница давала высказаться каждому, ожидая, когда волнение поутихнет. Воздух в храме становился душным, горячим от напряжения, как перед грозой.

Элина и Райли стояли от нее чуть поодаль, боясь пошевелиться – как бы кто не подумал, что они хотят сбежать. Райли чувствовала, как потеют ладони. Рядом Элина сжала кулаки, будто только это мешало ей сорваться и начать на всех кричать. В конце концов, от толпы отделился Генри и, почесав голову, подошел к Этель. С тех пор, как умер старейшина, он негласно стал новым деревенским лидером, хотя не являлся самым старым представителем местных жителей.

Шаги его глухо отдавались по каменному полу. Люди замолкали, оборачиваясь, следя. Только он приблизился к матери-настоятельнице, толпа утихла.

- Мы, так сказать, против этой затеи. Пущай они с нами остаются. Риски слишком велики.

- Я понимаю ваши опасения. Но не в наших силах противится их судьбе – сама Айя предрекла им покинуть Линдейл. Если вы верите её слову, то не станете препятствовать. Эти девушки справятся со своей задачей, Великая Мать благословила их путь.

Генри хотел что-то возразить, но не успел. Где-то у распахнутых дверей, за толпой, раздался отчаянный крик и плач. Все обернулись и поспешили расступиться. Райли сделала несколько шагов вперед и замерла, увидев, что происходило у входа. На крыльце храма сидела женщина, Мира, жена Генри, и отчаянно прижимала к груди сверток ткани. Жрице не нужно было долго объяснять, что произошло – она видела это по безумным глазам женщины и слезам, размазанным по ее лицу. Генри же, широко распахнув глаза, несмело двинулся к жене. Этель молча проследовала за ним.

Два года назад у Генри родился сын. Здоровый краснощекий мальчик, которого они так долго ждали – на самом деле все удивлялись, что он смог прожить так долго. Родители оберегали его как могли. Однако тьма оказалась сильнее.

Гробовая тишина повисла в храме, прерываемая лишь стенаниями Миры. Подойдя к жене, Генри упал на колени и его плечи задергались в беззвучном плаче. Этель опустилась на пол рядом с ними и положила руки им на плечи – она не могла полностью убрать их горе, но могла помочь сохранить рассудок. На это требовалось время.

Райли отвернулась от разрывающей душу картины. Она дернула Элину за рукав и показала на небольшую дверь, ведущую в жилую зону. Девушки тихо проследовали туда, после чего спешным шагом направились в комнату юной жрицы. Открыв дверь, они сразу увидели две дорожные сумки, очевидно, собранные для них матерью-настоятельницей. Элина открыла одну из них и заглянула внутрь.

- Не стоило ей давать нам столько провизии в дорогу. Здесь она нужнее.

- Главное у нас есть карта. И спальные мешки, - Райли разглядывала содержимое второй сумки. Немного еды, кремень для разведения огня, свернутая веревка, нож, карта, камень света, большая фляга воды и маленький кошель, слабый звон из которого выдавал малое количество монет. Наверняка медяки, но жрица не стала проверять, затолкав кошель поглубже в сумку – вряд ли он вообще понадобится. К сумке был привязан спальный мешок, и все сверху закрывалось куском кожи дабы избежать случайного намокания.

- Предлагаю уйти как можно раньше. Не все проснутся с рассветом, а кто-то вообще не сможет уснуть, но все равно вероятность проскользнуть мимо всех, включая дозорных, будет выше. - Элина подошла к двери. В последнее время она часто оставалась ночевать в храме и знала расположение всех мест, где можно было поспать. – Встретимся утром. Отдохни пока.

С этими словами она покинула покои Райли, оставив ту стоять посреди комнаты и обнимать дорожную сумку. Вокруг вновь повисла тишина, лишь где-то за окном были слышны приглушенные голоса.

Девушка поставила сумку на пол и подошла к сундуку, стоящему у окна. В комнате находилась лишь кровать, этот сундук и табурет, служивший прикроватной тумбочкой.

Она всегда вела достаточно аскетичный образ жизни, но не потому, что того требовала ее вера, а так как считала, что излишек вещей забивает пространство. А чем меньше порядка в ее жилище, тем больше хаоса в ее голове.

Открыв сундук, она покопалась в сложенных там вещах и достала одежду, которую надевала крайне редко, отдавая предпочтения церковным одеяниям. Пыльная от времени, но надежная. Простые кожаные штаны, темно-синяя рубашка, дорожный плащ и пояс. Под кроватью нашлись высокие кожаные сапоги. Не идеально, но удобно. Уместно. Жизненно. Путешествовать в такой одежде, а тем более бегать от нежити, куда разумнее, чем в длинном, развевающемся облачении жрицы.