Излом мира. Искра во тьме

Глава 17.

Последующие дни отряд провел относительно спокойно. Большую часть времени они находились в пути, останавливались на ночлег, когда уже совсем темнело, и срывались с места, едва солнце осветит тонкую полоску неба на востоке.

Малрек не отходил от Элины, все время ошиваясь где-то неподалеку. В какой-то момент он настолько осмелел, что попросил перевертыша показать ему свою магию. Однако он не знал о тонкостях превращения, а девушка с ухмылкой начала расстегивать пуговицы на своей рубашке. Поняв, что происходит, юный член ордена покрылся красными пятнами и отвернулся, накрепко зажмурив глаза под одобрительные возгласы парочки стражников.

Впрочем, Элина все же обернулась волком, но не на глазах у свидетелей. И даже позволила Малреку погладить себя по голове и спине, отчего тот находился в приподнятом настроении весь следующий день.

Кайлан простил Райли уже на следующий день. Она подошла к нему, чтобы извиниться, и пообещала больше не пытаться использовать на нем свою силу без согласия. Мужчина долго не сводил с нее тяжелый взгляд, но потом его лицо прояснилось, и он подарил ей прощение, вновь начав говорить в своей особой манере, а также позволяя себе отвешивать в ее присутствии сальные шуточки. Девушка стойко игнорировала его поведение, но стала благосклоннее относиться к их разговорам.

Неожиданно приятным собеседником оказался Радан. Пусть порой его было сложно понять, два вечера подряд они провели в обсуждении своих верований и детства. Мужчина рассказывал ей о жизни в уединенном храме Маларета, а Райли о храме Великой Матери и приюте. Радан оказался паладином Отца мироздания, принесшим ему клятву. Он был оружием своего бога, положившим свою жизнь в служение ему.

Райли было интересно слушать Радана, хотя многие взгляды она не разделяла. Девушка знала, что существуют фанатичные ответвления верований, и, основываясь на рассказах воина, полагала, что его воспитали именно такие служители Маларета. Он лишь вскользь упоминал ей о своих обетах, но Райли догадывалась, что ему запрещено слишком многое.

Несколько раз в их разговоры встревал принц Кайлан. Иногда Райли казалось, что он недоволен её общением со своим телохранителем, но она отгоняла эту мысль. Предпосылок для недовольства девушка не видела. А с Раданом у них было много общего.

Но больше всего она прониклась словами леди Илтании. На очередной стоянке колдунья неожиданно подошла к ним с Элиной.

– Я бы хотела принести свои извинения, - сказала она виновато.

– За что? - непонимающе спросила Элина.

– За то, что не пошла с вами сразу, - просто ответила леди Илтания. - Признаюсь, слова Райли, которые она произнесла в моих покоях, задели. Когда-то я пришла в орден с благородными, как мне казалось, целями - помогать людям, стать для них примером, защитником, тем, на кого будут смотреть с уважением. А то, как вы смотрели на меня тогда… Я вдруг поняла, что давно предала все, во что верила.

Колдунья кинула быстрый взгляд на спину Даррена, который в этот момент поправлял седло своей лошади. Райли и Элина терпеливо молчали.

– Я верна королю Родерику, всю жизнь была верна и даже не думала о предательстве. Но… - Илтания понизила голос, словно боясь, что кто-то посторонний может услышать ее слова. - Но он давно не тот человек, за которым мне бы хотелось следовать. Это… измена, и он никогда не простит ее.

– У короля Родерика тоже есть обязанности перед своими подданными, - пожала плечами Элина. - А он с ними, очевидно, не справляется.

Леди Илтания грустно усмехнулась.

– Не важно, справляется он с ними или нет. Он - мой король. И когда он решит наказать меня за то, что я нарушила его приказ - я приму это наказание с честью, - твердо ответила колдунья. - Единственное, о чем я жалею, так это о том, что Даррен пошел следом за мной. Я просила его остаться, но он отправился следом, даже зная все риски.

Райли смущенно посмотрела на подругу. Она не до конца понимала, что происходит между этими двумя членами ордена Золотого рассвета. С одной стороны, Даррен всегда был рядом с леди Илтанией. Жрица видела нежные взгляды, которыми они одаривали друг друга, видела, как Даррен всегда старался оберегать рыжеволосую девушку, но ни разу не замечала чего-то большего - объятий или, хотя бы, случайных прикосновений.

Впрочем, жрице было не до этих размышлений. Они все ближе были к Линдейлу, и тревожное чувство все больше охватывало ее душу. Они въехали в лес. Первые дни в нем были словно бальзамом для уставших душ. Воздух, наполненный хвоей и мхом, казался густым и сладким, а солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь листву, рисовали на земле золотистые узоры. Но постепенно, почти незаметно, лес начал меняться.

Сначала это были мелочи. Птицы, прежде наполнявшие чащу щебетом, вдруг умолкли. Только ветер шелестел в кронах, да изредка раздавался треск сухой ветки — но не от чьих-то шагов, а будто сам лес сжимал кулаки в немом предостережении.

Солнце, освещавшее их путь, скрылось за тяжелыми тучами. Холод и сырость стали чаще пробираться под одежду, а морось круглосуточно преследовала путников.

Запахи тоже изменились. Уже не свежесть и смола, а что-то тяжёлое, прелое, с оттенком сырости и тления проникало в легкие. Воздух словно застыл, стал густым, липким, обволакивающим, как влажная ткань на лице.

Райли и Элине даже не нужно было смотреть на карту - они понимали, что приближаются к дому. Вскоре ночевать в лесу стало сложно. Все, кто хоть ненадолго засыпал, страдали от ночных кошмаров, а оставшиеся на страже мучились от зарождавшегося в душе страха. Никто не мог понять его природу, но внезапно в ночной тишине люди начинали чувствовать панику, накатывающую неспешной волной.

Разговоры в лагере быстро сошли на нет. Все сидели, молчаливо прислушиваясь к окружающему их лесу. Тьма нависала, сгущаясь с каждым часом.

- Мы уже близко, - как-то утром прошептала Элина, останавливаясь перед огромным дубом.

Отряд притормозил рядом. Все замерли, разглядывая древнее дерево. Его кора была испещрена глубокими трещинами, а из одной, самой большой, сочилась темная масса, столь знакомая Райли и Элине. Когда Малрек подошел ближе и попробовал потыкать палкой в черную слизь, Элина первая подскочила к нему и схватила за руку.