Измайловский маньяк

Глава 1

Она бежала по парку. Московское время — два часа ночи.

Фонари светили тускло, роняя пятна жёлтого света на асфальт. Между ними тянулись чёрные пустоты, откуда могло показаться что угодно. Влажная трава шуршала под ногами, и тишина ночи отзывалась эхом её шагов.

Она бегала быстро, не зря участвовала в спартакиадах. Спросите эту дуру, почему она вообще оказалась здесь.

Да всё просто: не успела в метро. Заработалась, как обычно. Проспала, как сурок, до шестнадцати часов.

Только звонок начальника Воробьёва выдернул её из сна. На тумбочке дрогнула её гордость, Nokia с голубоватой подсветкой экрана. Настасья относилась к телефону аккуратно: покупка серьёзная, не из дешёвых.

— Алло, Боголюбова, ты где, мать твою? Сроки горят! Забыла, что ли, какую фамилию носишь? Кто рано встаёт, тому Бог подаёт! Сидишь сегодня до поздна, чтобы завтра сдала мне статью про домашний уход. И вообще ты мне обещала всю полосу про ваши косметические штучки. Сказала же, всё испробуешь на себе!

Голос его звучал сердито, но Настасья знала, что это не только злость. Когда-то он сам писал репортажи, ночевал на вокзалах, пробивался в газеты. Теперь в нём осталась лишь усталость и привычка давить на молодых, будто иначе они вообще не сдвинутся с места.

— Да-да, Артур Павлович, я уже собиралась. Бабушка приходила, вы же помните, она деменцией болеет… Еле-еле до дома отвела. Сиделка не вышла, представляете? Пока другую искала… — закусила губу обманщица.

— Ты меня за дурака держишь, Настасья? У тебя бабушка в том месяце померла. Я тебе неделю давал прийти в себя.

— Так эта… — Настасья запнулась, чувствуя, что застряла. — Ну, по отцу… другая

— Тьфу ты, — вспылил он. — Давай приходи! Фотки возьми, чтобы не забыла. Зачем я тебя держу, не пойму.

— Потому что я всё сдаю в срок. И материал — отменный.

— Ой, всё, давай бегом, — буркнул Артур.

Она положила телефон на тумбочку, в спешке натянула джинсовую юбку и майку и уже через час сидела в редакции.

Настасьина конторка находилась у станции Измайловская. Всю полосу она подготовила: написала текст, сделала фотографии прямо в офисе. Взглянула на часы: время подбиралось к двум ночи.

— Блин, блин, — тихо пробормотала она и стукнула себя по лбу.

Метро закрыто, автобусный рейс на лето отменён. До Перово было тридцать три минуты пешком через Измайловский парк. Холодная арифметика ночного города.

Такси? Роскошь: бомбилы ломили цены, а рядовой журналист зарабатывал слишком мало. Воробьёв обещал повышение, но начальство молчало. Государство кормило обещаниями: «Башня-2000», скорый переезд… и всё оставалось словами.

Она вздохнула. В холодильнике остались пара яиц и банка дешёвого майонеза. Зарплата задерживалась. На рынке покупала одежду «с рук», лишь бы было дешевле. Такси казалось ей роскошью, билетом в минус. Она знала: ещё один такой вызов, и платить будет нечем.

Она была спортсменкой: если что, побежит. Иногда ездила на велосипеде или пешком, привычно преодолевая расстояния. Сегодня воздух стоял свежий, летний. Ночи ещё тёплые, с лёгким ароматом липы и асфальта, остывающего после дня.

Она шла по главной дороге. И вдруг ей показалось: кто-то идёт сзади. Повернулась: никого. Ускорила шаг.

И тут вдалеке показалась фигура с оленьей головой.

Она замерла.
— Мама-а-а!.. — вырвалось у неё.

И, не раздумывая, свернула в лесополосу. Бежала так, что дыхание сбилось, не разбирая дороги. Тьма будто сгущалась с каждым шагом.

Странное существо, то ли человек, то ли зверь, не преследовало её. Или она просто не слышала шагов? Но всё равно оборачивалась, ожидая погони.

Не заметила, как выбежала на другую дорогу и столкнулась с кем-то.

— Осторожно, гражданочка. От кого бежите? — резко спросил мужчина, преградив путь.

— А-а-а! — закричала она и, не раздумывая, начала бить его кулаками в грудь и плечо.

Он отшатнулся, поднял руки. Светловолосый, в рубашке, расстёгнутой на верхние пуговицы.
— Успокойтесь, — сказал он ровно, без злости. — Я не причиню вам вреда.

Он чуть кивнул в сторону.
— Вон, видите машину? Эта патрульная.

В нескольких метрах стояла тёмная «девятка» с проблесковым маяком на крыше. Фары были выключены, силуэт угадывался лишь в полутьме.

— А что вы в штатском? Как вас… — Настасья чуть успокоилась, но голос всё ещё дрожал.

— Следователь Шереметьев, — представился он, доставая из внутреннего кармана удостоверение. — Я ксиву могу показать.

Металлический отблеск корочки мелькнул в свете далёкого фонаря.

— Тут у меня работа, прикрытие. — Он смотрел прямо, спокойно, будто привык, что ему не верят. — Так что, скажите лучше: что вас так напугало?

— Вы мне не поверите, но… мне померещился человек с оленьими рогами, — выдохнула Настасья.

— Так вы выпили или что-то принимаете? — прищурился Шереметьев.

— Да правду я вам говорю! — воскликнула она.

— Может, воображение разыгралось, — ответил он ровнее.

— Да я уже сама не знаю… — Настасья закусила губу.

— Хотите, проверю? На какой дороге это было? — предложил он.

— По прямой… Подождите, товарищ следователь, пожалуйста, не оставляйте меня. Наверное, он уже ушёл, если даже был, — торопливо заговорила она.

— Поехали до участка, — сказал Шереметьев.

— Не-е-ет, я не поеду! Я трезвая, вот прям здесь давайте освидетельствуем! — замотала головой Настасья.

— Да я про камеры. Может, засняли они вашего оленя, — спокойно пояснил он.

— Он не мой! — огрызнулась она.

— Садитесь, — голос его стал твёрже. — Да и поздно одной разгуливать. Я вас не отпущу.

Настасья села в машину. Следователь показался ей красивым — даже очень. Но страх всё равно не отпускал.

Она вжималась в сиденье, ощущая, как дрожь всё ещё не отпускает. «Надо бы просто доехать домой, забыть, закрыться изнутри…» — убеждала она себя. Но в голове тут же всплывало другое: «А вдруг это шанс? Если я расскажу, редакция впервые будет слушать меня, а не смеяться».