Измена 40+. Рак – (не) приговор

4 глава

Света

В дом я вошла с радостной улыбкой на лице, наконец вся семья в сборе! Мне не терпелось расспросить мужа о командировке, узнать, что вообще произошло за эти дни.

– И где тебя носило? — с порога слышу злой голос мужа и вижу его уставший, почти потухший взгляд.

Слова резанули, словно нож. Не мне сейчас нужно объясняться, а ему! Неприятные ощущения сдавили грудь, будто невидимая рука сжала сердце. Я глубоко вдохнула, стараясь не поддаваться на провокацию, ощущая, как внутри нарастает волна обиды.

– Я к Маше в гости ходила. А почему у тебя телефон не отвечал? И, самое главное, почему ты не сказал, что едешь в командировку? — стараюсь говорить спокойно, но в голосе невольно проскальзывают напряжённые нотки.

– Мам, пап, давайте без ругачек. Я есть хочууу! — нудит дочь, вставая между нами, и в её голосе слышится искренняя детская усталость от наших перепалок.

Переключаю всё внимание на дочь и свои обязанности. Движения привычные, почти ритуальные. Мою руки, ставлю кастрюлю с водой на плиту. Ощущаю прохладу керамической раковины, слышу, как струится вода.

Добавляю ароматных специй, кусочек лука для вкусного бульона. Знакомые запахи должны были создать атмосферу уюта, но вместо этого лишь усиливали чувство тревоги.

– А нормальный ужин нельзя было приготовить, вместо того чтобы шляться по подружкам? — продолжает меня заводить муж, облокотившись на косяк и наблюдая за моими действиями. Его голос звучит как наждак по нервам.

Я много раз предупреждала его, что нужно звонить хотя бы за час, когда возвращаешься из командировки. Ведь я не робот, у меня может не быть готовой еды. Но муж не слышит меня. Первым делом всегда требует еды, когда возвращается домой. Он словно не замечает моих усилий, моих попыток создать уют.

– Антон, прекрати. Ты ещё на мои вопросы не ответил. Или лучшая защита — это нападение? — мою быстро овощи для салата, чувствуя, как дрожат пальцы.

Серьёзный настрой мужа и его цепкий, почти пронизывающий взгляд говорят о том, что он в ярости.

Скорее всего, что‑то случилось на работе, а эмоции Антон вымещает на мне, как это всегда и происходит. В воздухе повисает тяжёлое молчание, пропитанное невысказанными обидами.

– Поломался телефон, бывает. А жена решила не ждать мужа с работы, так? Пусть муж жрёт полуфабрикаты, сухомятку! Тебе плевать, что я приехал голодный? Что я работал как проклятый, чтобы, между прочим, вас прокормить! — его голос срывается на крик, и я чувствую, как внутри всё сжимается от боли и несправедливости.

Такой истерики я давно не слышала. Он даже не понимает, что обижает меня своими словами. Каждое его обвинение, как удар под дых.

– Не льсти себе. Все продукты в этом холодильнике куплены на мою зарплату! — отбиваюсь от его нападок, чувствуя, как в горле встаёт ком.

Не намного больше у него зарплата, чем у меня, а такое ощущение, что миллионы домой привозит.

– А сам холодильник на мою! — доходит он до таких мелочей.

Ну если учесть, что мы полгода копили на него, то да. Откладывали с зарплаты мужа, а мою пускали на семейные нужды.

Молча продолжаю нервно накрывать на стол. Руки дрожат, когда расставляю тарелки. Ну бывает у него так, когда голоден, очень зол. Тут либо быстро накормить, вытерпев его нападки, либо раздуть скандал из ничего.

Решаю поступить как мудрая жена. Ведь у каждого есть свои причуды, вот такие причуды у моего мужа. Замолкаю и слушаю всю грязь, которая льётся из него. В ушах стучит пульс, а в груди тяжёлая, давящая пустота.

– Что молчишь? Правда глаза колит? — как хорошо, что дочь в душе и не слышит его словесного поноса. — Удобно устроилась. Я вас обеспечиваю, а ты живёшь на всём готовеньком. Антоша, я кресло купила! Антоша, я ремонт начала делать! Антоша, дай! — передразнивает мой голос. — А я хожу в каком‑то отрепье и ничего!

Его слова ранят глубже, чем я готова признать. Весь дом на мне, ремонт тоже я делаю, и он мне это в претензию бросает?

Это просто невозможно. В глазах щиплет от слёз, но я сдерживаюсь, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

– И чем тебе новые вещи не понравились? — вклиниваюсь, чтобы хоть что‑то понять, чувствуя, как внутри закипает гнев.

Я, конечно, привыкла терпеть его характер, но голословные обвинения ненавижу. Они словно разъедают душу, оставляя после себя горькие следы.

– Ты их купила на свой вкус. Я выгляжу как идиот в них! О чём говорить, если ты сама ходишь как бабка. И зачем я доверил тебе выбор одежды?! Дурак! — цепляется за всё, и каждое слово, как нож в сердце.

Что на него нашло? Он решил высказать мне всё, что накопилось? В носу щиплет, а в горле стоит ком, я едва сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться прямо здесь.

– Что произошло? У тебя на работе проблемы? Что ты взъелся на меня? — не выдержала я такого негатива, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

– Да пошли они все! — доходит он до своего пика, и в его голосе слышится такая усталость, что на мгновение мне становится его жалко.

И тут заходит на кухню дочь, а муж уходит в гостиную.

– Что у вас здесь за крики? — кусочничает она, и в её глазах искреннее недоумение и тревога.

– Не знаю, что‑то на работе произошло, а он на меня всех собак спустил. Анют, блин, потерпи, пельмени почти сварились, — слегка бью её по руке, пытаясь улыбнуться, но улыбка выходит кривой и натянутой.

– Ну мам, я кусочек, — и идёт наливать себе чай, а я смотрю на неё и чувствую, как сердце сжимается от любви и боли.

Вылавливаю пельмешки, ставлю на стол. Так, салат есть, нарезка есть, закуски есть. Стол ломится от еды. Я надеялась, что это поможет ему подобреть. Но атмосфера остаётся тяжёлой, словно чёрное облако нависло над нами.

Зову всех к столу и сама присаживаюсь:

– Как дела на работе? — решаю начать всё заново, чтобы он высказался и успокоился.

Не люблю, когда мы ругаемся, потом долго не разговариваем друг с другом, бывало, доходило и до месяца. В груди давит, а в голове туман из невысказанных обид, но я держусь.