Измена 40+. Рак – (не) приговор

6 глава

Света

– Слушай, Ярик, я сама дойду. Не надо меня провожать. – И, как назло, запинаюсь, выходя из калитки.

Сердце подскакивает к горлу, когда он успевает поймать меня за талию, прижать к себе. Твёрдое тело словно стена, за которой вдруг становится неожиданно безопасно.

– Видишь, как бывает, тётя Света, – вкрадчиво говорит он возле моего уха, и тёплое дыхание щекочет кожу, вызывая невольный трепет. – Вдруг на ровном месте ногу сломаешь, а я буду виноват, что не довёл до дома живой и здоровой.

– Да нет, всё хорошо, – отрываю его руки от своей талии, чувствуя, как пульсируют места, где только что были его ладони.

Иду вперёд, а внутри всё сжимается от странного, неуместного волнения.

Он посмеивается за моей спиной. Низкий, бархатистый смех, от которого по спине бегут мурашки. А мне так неловко, будто я не просто споткнулась, а выдала какую‑то тайную, постыдную мысль.

Ощущаю себя извращенкой, которая соблазняет молодого парня, и от этого становится ещё хуже.

Возле нашего дома что‑то происходит, и я забываю о спутнике. Скорее бегу. Стоит газель, водила подпирает дверку. А из дома выходят Антон и Сергей. Точнее, не выходят, а выносят холодильник.

Вот это силища у богатырей. Кряхтят, матерятся, но торопятся. Мышцы на руках вздуваются, лица красные от напряжения.

Заглядываю в газель и вижу, что там уже кресло, моё любимое, и телевизор из спальни. Ничего так поживился, муженёк.

– Стоять! – кричу в бешенстве, и голос срывается на визг.

Сергей от испуга бросает холодильник. Его сторона падает ему на пальцы. Он вскрикивает, прыгает на одной ноге, проклинает Антона вместе с этим днём. Антон ругается, но продолжает держать свой край, лицо перекошено от злости.

– Подняли и понесли на место! – меня распирает негодование, кулаки сжимаются так, что хочется кого‑нибудь прибить.

Нет, не кого‑нибудь, а именно Антона!

– Ты говорил, что Света в курсе, – возмущается Сергей, потирая ушибленные пальцы.

– В курсе чего? – подхожу к нему ближе, чувствуя, как внутри всё горит.

– Что половина техники Антона, и он это заберёт, – объясняет дружбан мужа.

– Серьёзно? Вон ты как решил? – Ооо… меня кроет не по‑детски. Кровь стучит в ушах, перед глазами плывут красные пятна. – Кажется, кто‑то решил пожить отдельно, оказалось, что отдельно не живётся без бытовой техники? Ты не охренел, муженёк? – подбочениваюсь и встаю перед Антоном, держащим холодильник.

– Я забираю то, что куплено на мои деньги! – злится он на меня, глаза сверкают яростью.

– А мне ты мог об этом сказать, или кишка тонка? Решил втихушку всё вывезти?! Какой же ты мелочный ублюдок, Антошенька! Двадцать лет, коту под хвост! Какая я была дура! – ударяю ладонью в свой лоб, и боль от удара на секунду отрезвляет.

Мне кажется, мои глаза только сейчас открываются. И ведь я на сто процентов уверена, что он перевозит технику к любовнице.

– Попридержи свой язык! – со всей дури бросает холодильник на землю.

Всё, хана холодильнику. Так с техникой нельзя обращаться. Фреон вытечет, и всё!

Антон наступает на меня с грозным видом:

– Ты грёбаная истеричка! Всю плешь мне проела за эти года! А она другая, лучше тебя в сотни раз! Умная, добрая, заботливая, готовит так, просто пальчики оближешь. И сексуальная, в отличие от тебя! – все гадости из его рта рушатся на меня как помои, и каждое слово ножом по сердцу.

Открываю рот, чтобы возразить ему, но резко появившаяся рука на его груди вводит в ступор.

– Закрой свой рот! Имей хоть малейшее уважение к женщине, которая родила тебе дочь и обхаживала все эти года, которая трусы твои стирала и не морщилась, – злобно рычит Ярик в лицо моему мужу. Голос его низкий, твёрдый, как сталь.

Я вижу, как Антон злится, но не решается ответить Яру:

– Убери руки, сосунок! – откидывает руки Ярика от себя. – А с тобой мы разберёмся через суд, – угрожает мне и садится в газель.

Сергей идёт за Антоном, а водила закрывает газель, и они уезжают. Наблюдаю за всем этим позорищем с гордо поднятой головой, но внутри всё дрожит. Мне стыдно за мужа перед Яриком. Он увидел Антона в таком неприглядном состоянии.

Я всегда верила, что мой муж достойный мужчина. Что он никогда не предаст и всегда поступает по совести, как мужчина с большой буквы. Оказалось всё по‑другому.

Мой муж, тот, кого я любила больше двадцати лет, мелочный и недостойный уважения ублюдок.

Обнимаю себя за плечи, наблюдая за уезжающей газелью. Яр подходит со спины и кладёт ладони на мои руки. Тепло его пальцев проникает сквозь ткань, успокаивает, но в то же время будоражит.

– Разводись и не жалей, – спокойно говорит он, и в его голосе звучит такая уверенность, что на секунду мне хочется ему поверить.

– Я сама решу, что мне делать, – срываю злость на ни в чём не повинном Ярике, отталкиваю его руки.

Разворачиваюсь, прохожу мимо валяющегося холодильника и иду в дом. Такая обида взяла, так себя жалко и больно, где‑то под рёбра, будто кто‑то сжимает их железной рукой.

В доме полный хаос. Невозможно смотреть на этот погром. Стекаю по стенке, как дождевая вода, закрываю лицо руками и плачу. Реву в голос, так, чтобы выплакать все эти года.

Ненавижу его! Просто ненавижу! И в тот же момент так больно его терять. Может, он нагуляется и вернётся? Или попробовать самой вернуть его? Может, я правда была плохой женой? Не всегда вовремя готовила завтраки, обеды, ужины? Слишком много тратила? Плохо заботилась о нём? Или стоило согласиться на операцию по увеличению груди, когда он предлагал?

Где я свернула не туда? Ведь раньше всё было хорошо. Внутри пустота, а в голове столько непонимания и обиды.