Измена

глава первая

Тишина перед бурей и берлинский вызов

Аничков дворец погрузился в непривычную, почти музейную тишину. Шум ремонтных работ в восточном крыле — стук молотков, скрежет циклёвочных машин и окрики мастеров — лишь подчеркивал пустоту жилых покоев. Мама, забрав Мишу, Ольгу и весело лающего Водяного, уехала в Гатчину. Ей хотелось дать Георгию эти несколько дней покоя перед началом свадебного марафона.

Георгий остался один. В огромных залах, затянутых чехлами, гуляло эхо. Он проводил вечера в своем кабинете, единственном месте, где пахло не известью, а старой кожей и хорошим табаком.

Письма в «Прекрасное Далёко»

На столе росла стопка писем. Георгий писал Виктории каждый день. Это не были просто любовные признания; он описывал ей будущую жизнь, делился сомнениями и надеждами. Он знал, что через двадцать дней она сойдет на русский берег, и их жизнь превратится в один сплошной государственный ритуал. Эти последние дни одиночества были его способом «надышаться» перед погружением.

«Тория, — писал он, — Аничков затих в ожидании тебя. Мама забрала пса, и теперь мне некому жаловаться на упрямство моих министров. Завтра апрель. Тот самый месяц, который мы ждали вечность. Осталось всего двадцать дней, и каждый из них кажется мне длиннее года».

Днем тишину нарушал только Сандро. Александр Михайлович приходил с новыми чертежами и донесениями разведки. Их стратегия «Великого разворота» обретала плоть.

Обсуждение перешло к Сахалину. В этой реальности Георгий не собирался отдавать остров японцам или превращать его в забытую богу каторгу.

База «Северный щит»: Планировалось создание мощного укрепленного района и угольной станции на Сахалине. Это позволяло контролировать пролив Лаперуза и Татарский пролив.

Линейные корабли: Вместо того чтобы гнать флот в ловушку Порт-Артура, Сандро предлагал сосредоточить новейшие броненосцы (будущие дредноуты) во Владивостоке и на Сахалине.

Железная дорога: Идея парома на остров и развития местной добычи угля делала Сахалин непотопляемым авианосцем... точнее, непотопляемой крепостью начала XX века.

— Если мы закроем эти «ворота», — горячился Сандро, — японцы не рискнут сунуться дальше Кореи. Мы не нападаем, мы просто вешаем на дверь пудовый замок.

Вечером 31 марта спокойствие было нарушено. К Георгию прибыл чрезвычайный и полномочный посол Германии, граф Альвенслебен. Он выглядел подчеркнуто торжественно, держа в руках запечатанный личной печатью конверт.

— Его Величество Кайзер Вильгельм просил передать это лично в руки Вашему Высочеству, — посол отвесил глубокий поклон. — Это письмо особой важности.

Георгий вскрыл конверт, уже догадываясь о содержании. Стиль «кузена Вилли» невозможно было спутать ни с чем: смесь высокопарности, театральности и плохо скрываемого беспокойства.

«Мой дорогой кузен Жорж!С восторгом и облегчением я слежу за твоим чудесным возвращением к жизни. Европа нуждается в молодых и сильных лидерах. Твоя свадьба с нашей общей кузиной Викторией — прекрасное событие, которое еще крепче свяжет наши старые династии. Но письма и телеграммы не заменят живого слова. Я приглашаю тебя посетить Берлин сразу после свадебных торжеств. Нам нужно обсудить многое: от мира на континенте до великих проектов на Востоке. Не позволяй старым британским туманам застить тебе взор на истинное предназначение наших великих сухопутных империй. Жду тебя с нетерпением. Твой верный кузен и друг, Вилли».

Анализ игрока

Георгий отложил письмо. Внутри него поднялась холодная волна азарта.

Вильгельм в ярости от сближения России и Англии. Приглашение в Берлин — это попытка «прощупать» Георгия и внести разлад в его отношения с Эдуардом VII.

Кайзер понял, что Ники больше не единственный, кто принимает решения. Теперь он заискивает перед Наследником.

Поездка в Берлин сразу после свадьбы с английской принцессой будет выглядеть как идеальный баланс. Георгий не «продался англичанам», он ведет игру со всеми.

— Что там, Жорж? — спросил вошедший Сандро

— Кузен Вилли приглашает в гости. Хочет показать свои новые полки и поплакаться на «коварный Альбион».

— Поедете?

— Обязательно поеду, — Георгий усмехнулся. — Но не раньше, чем Виктория станет русской Цесаревной. Пусть Берлин увидит нас вдвоем. Это будет лучшим ответом на все их интриги.

-Отличная идея,начать послесвадебный вояж с Берлина.Вилли это оценит.-улыбнулся Сандро.

Георгий подошел к окну и посмотрел на часы. Полночь. Первое апреля.— С первым апреля тебя, Россия, — прошептал он. — Начинается месяц, который решит всё. 20 дней. Всего 20 дней тишины.