Измена. Бабники (не)исправимы

Глава 2

Мила

Проснулась от какой-то суеты и резких голосов за дверью.

Открыла глаза и вспомнила где нахожусь и, что Лешка мне изменил. Что больше нет нас, как единого целого. Он больше не будет будить меня нежными поцелуями в шею, сопеть и шептать непристойности на ушко по утрам.

В груди загорелось пламя, причиняя мне невыносимую боль. Я поднялась и посмотрела на дверь, разговор на повышенных тонах не прекращался.

Выходить было неловко, может Юлька с Турмановым ругаются, а тут я нарисуюсь, невольный свидетель их ссоры. Но любопытство было сильнее, так что, поднявшись с кровати, приоткрыла дверь. И тут до меня донеслись уже отчетливые голоса.

— Орлов, убирайся из моего дома! В десятый раз тебе говорю! Тебе здесь больше не рады!

— Юль, прошу, мне просто поговорить.

— Не о чем тебе с ней разговаривать. Мила видеть тебя не желает.

— Юль, может пусть они сами разбираются? – встрял Турманов. — И, пожалуйста, успокойся, тебе в твоем положении нервничать нельзя.

Я прислонилась лбом к прохладной поверхности двери, слышать Лешкин голос было мучительно больно, душа тянулось к нему. Хотелось закрыть глаза, а потом снова открыть и понять, что эта омерзительная измена – всего лишь сон.

— Даня, а тебе лучше помолчать. Я с тобой позже поговорю, – воинствующим тоном бросила подруга.

Чувство вины укололо в груди: «Еще не хватало, чтобы у Юльки с Турмановом были из-за меня проблемы», – но выйти из своего укрытия и увидеть Лешку, я так и не смогла. Это было выше моих сил.

— Юля, он мой друг. Я не могу выгнать друга из своего дома.

— А если он твой друг, тогда забирай его с собой и уматывай, понятно!

— Все, Юль, не кричи, я ухожу. Только на мужа не срывайся, он не виноват ни в чем.

— Пошли, Лех, посидим где-нибудь. А домой я вернусь и научу свою жену уважать мужа. Минимум два раза. Не злись, но я не собираюсь метаться между двух огней… Сама должна понимать.

— Иди, иди и домой можешь не возвращаться! – Юлька уже более теплым голосом прокричала мужу.

Когда мужчины покинули квартиру, я вышла из спальни. И когда вошла в холл, подруга повернулась на мои шаги.

— Ты слышала?

— Да, – проговорила устало.

— Мил, тебе надо поесть, у тебя изможденный вид.

— Хорошо.

— Вот и отлично. Ты не переживай он сюда больше не сунется.

А у меня от ее слов в груди больно екнуло. Потому что противоречивому сердцу очень хотелось, чтобы сунулся и не один раз.

Дура ты, Милка! Дура и есть!

Мы сели за стол. Юля поставила передо мной тарелку куриного супа.

— Сама готовила?

— Нет, конечно, доставили недавно из ресторана.

— А сама ела?

— Да, мы с Турмановым уже поужинали.

— Пожалуйста, Юль, не ругайтесь из-за меня. Мне не хочется посеять вражду между вами.

— Да что ты, Мил, это я не серьезно. У меня гормоны требуют командовать, Даня уже привык, – улыбнулась она.

— Как он выглядит?

— Кто? Даня? Нормально выглядит.

— Я имела ввиду Орлова, – подула на ложке с супом.

— А этот. Хреново выглядит, так ему и надо. Есть на свете высшая справедливость. Только не говори мне, Мил, что ты его после этого прощать собираешься!

— Не собираюсь.

— Вот и умница. Ешь, а потом мы с тобой фильм пойдем смотреть… какой сама выберешь.

— Я не хочу ничего смотреть.

— Нет, Мила, так не пойдет. Я не позволю тебе взращивать в своем сердце хандру и накручивать себя.

— Юль, можно сегодня я побуду одна. А завтра будет новый день, я пойду искать работу. И все будет хорошо.

— Договорились. Давай тогда я тебе снотворное дам, чтобы лучше спалось. Мне Римма Петровна как-то раз посоветовала. Мне очень помогло.

Алексей

— Дань, может ты вернешься? Не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня. Прости, что так вышло, – сказал я, когда мы вышли на лестничную площадку.

— Я тебе говорил, что ты когда-нибудь отхватишь? Неужели так трудно держать свой член в штанах? – Турманов бросил раздраженный взгляд.

— Кто бы говорил, – огрызнулся я.

— Не сравнивай, – входя в лифт, бросил друг, смотря на меня с недовольством.

Я промолчал, крыть было не чем. Даня во всем прав, сам во всем виноват, самому и расхлебывать.

— Давай прогуляемся. Мозги надо проветрить.

— Почему ты раньше их не проветрил? – меняя остановку лифта, друг нажал на кнопку первого этажа.

— Ну все, харе меня пилить. Былого не воротишь. Сам знаю, что накосячил и оправдания мне нет. Но я думал, что ты как мужик меня поймешь.

— Ладно, – снисходительно ответил друг. — Придем в паб, все расскажешь, тут как раз недалеко подходящее местечко открыли. Сядем, спокойно поговорим. И будем решать, как вытаскивать твою задницу, из сам понимаешь чего. Мне между двух огней находится совсем не улыбается.

Через двадцать минут завалились в реальный паб с деревянными панелями стен и грубо сколоченными столами и стульями. Пройдя к дальнему столику, разместились у окна. В помещении народу было немного и поэтому тихо, если не считать легкой не навязчивой музыки.

Устало откинулся на спинку массивного стула и стал изучать остановку, смотря по сторонам. Друг расположился напротив, стянул с головы бейсболку и бросил ее на стол.

Мы заказали пива, закуски и принялись ждать заказ.

— Давай исповедуйся, – со вздохом мученика проговорил он.

— Все началось месяц назад.

— Не понял, ты что, уже месяц Милке изменяешь?

— Дослушайте до конца, господин адвокат. – съязвил я.

— Давай рассказывай. Я внимательно слушаю, – отзеркалил мой тон.

Официант поставил на стол тарелку с жареным арахисом, креветками и сушеной кальмаровой стружкой.

Провожая официанта взглядом, я выдохнул и начал свой рассказ.

— Месяц назад из Европы вернулась младшая дочь нашего палкана. Так наши зовут главного мозгоклюя. Мозги любит жрать чайной ложкой медленно и с удовольствием. И пристроил этот папочка свою дочурку, отгадай куда? – бросил арахис в рот. — Мне б*дь в заместители, а там вот реально секс-бомба. И вот эта девочка в один день вбила себе в голову, что хочет меня. Мне и так головняка хватает, то кто-то норовит подсидеть, то настучат за какой-нибудь косяк на моих пацанов.