Измена. Бес в ребро

Двадцать третья глава

В коридоре, заполняя собой всё свободное пространство, обнаружился шумный и громкий Тимур. С гигантским букетом и с гигантской корзиной. Плетёной. Такая огромная плетёная корзина. Для грибов, к примеру. В похожей мы в доме на даче лук хранили. Даже для моего рукоделия с клубочками и образцами вязания корзина была поскромнее.

Он размахивал и тем и другим, грозя порушить, что плохо приколочено. Шумно здоровался. Восхищался девочками-красавицами. Отыгрывал роль. Картина в моём слишком тесном для него доме: Тимур и его чувство меры.

Тим всегда был очень артистичным мальчиком. Помню, как он читал нам свои стихи. Сверкая чёрными очами. Картинно заламывая руки и запрокидывая голову.

Где-то в классе восьмом он превратился из пухленького чернявого парнишки в высокого, тощего, немного нескладного юношу. С печальными глазами в ареоле длиннющих ресниц. И ярким, выбивающим все предохранители артистизмом. Ему бы на сцену. Или в цирк.

Врубелевский демон во плоти. Незнакомые с ним ранее, восторженные чувствительные барышни со всего района вздыхали по этой красоте.

Теперь же он изрядно возмужал. Растерял свои буйные кудри и приобрёл небольшой живот, плавно переходящий в грудь. И деловую хватку. Похоже.

Сложно было представить моего соседа по парте владельцем клуба.

- Давно я не был у вас в гостях. — Прогрохотал он.

- Со школы. И со списанных домашних заданий. Только тогда ты вёл себя потише. – Ответила я

- Так, у тебя же мама, завуч школы. Вот и приходилось быть приличным и тихим мальчиком. – Засмеялся Тимур.

- Проходи уже, — улыбнувшись в ответ пригласила я его.

- Так и думал, что ты живёшь всё там же. И не прогадал. Принимай гостей! - С непонятно откуда взявшимся акцентом вновь начал говорить сын профессора философии и учительницы английского языка.

Тим выдал букетище Ире, хотел всунуть корзину Оле, но, смерив её скептическим взглядом, не рискнул и потащил этот груз на кухню сам.

Там стал шумно и с представлениями балагурить. Извлёк из корзины длинную дыню-ракету, гранаты и манго. Требовать себе чай, внимания и заботы. Шутил с девчонками.

По опыту общения знаю, что лучше дать ему возможность отыграть свой спектакль до конца. Пусть развлекается.

- Как твоё здоровье? - Начал он обязательную программу.

- Издеваешься? - Усмехнулась я.

- Как родители? - Продолжил он.

- Живы, Тим. Старики совсем.- Ответила я.

- Далеко живут? - Поинтересовался Тим.

- Рядом, в квартире бабушки, помнишь здесь, дворами. А твои как?

- Мама умерла три года назад. Отец здоров. Женился. - Тим нахмурился и отвёл глаза.

- На молодой?

- На молодой.

- Муж твой когда домой придёт? - Со вздохом спросил Тим, отодвигая чашку из-под выпитого чая и тарелку из-под съеденного торта.

- А зачем он тебе? - Удивилась я.

- Разговор у меня к нему. Хочу с мужчиной, отцом семейства говорить. - Ответил он.

- Говори со мной.

- Во-первых, прости. Лена, по-идиотски получилось. Извини. Я этого дурака, что тебя обидел, в тот же день выгнал. Чтобы не позорил собой моё заведение. Придумал тоже — нашёл хулиганку. – Сказал Тимур.

- Когда он не пускал меня к моей девочке он, по твоей версии, уже не работал у тебя? - Спросила я.

- Давай не будем ссориться. Работал, не работал, какая разница. Нанёс он тебе ущерб по своему желанию, а не по требованию клуба. - Сказал мой одноклассник, наклонившись вперёд.

- Допустим, — усмехнулась я, откинувшись на спинку стула.

- И все претензии, что мой управляющий выставил к тебе, я тоже отозвал. Что нам мелочиться, правда? Что мне с тебя за такую ерунду деньги брать? Не по добрососедски это. - Продолжил Тим.

- Так, мне там насчитали на три листа. Я же тебе разрушила там всё. - Сказала я.

- Ай, не обижайся на дурака. Инициативный дурак — нет ничего хуже, — сверкнул Тим на меня чёрным глазом.

- И что ты хочешь? Зачем пришёл, Тимур Ахметович. – Я выпрямилась на стуле и сменила тон разговора на более официальный.

- Лен, перестань. Ты мне как сестра. - Он выставил руки передо мной раскрытыми ладонями вперёд.

- Мою девочку у тебя чуть не изувечили, Тим. - Отчеканила я.

- Не надо отпускать в клуб. Тем более, без защитника. – Моментально ощетинился он, реагируя на мою агрессию.

- Я сейчас тебе дыню на голову надену. Ещё скажи, что сама виновата. А если бы это была твоя дочь? – Зашипела я на него.

- Моя дочь дома сидит и пироги печёт! – Взъярился Тимур.

- А моя сама будет решать идти ей в клуб или печь пироги. Не в кишлаке, а в Москве живёт. – Ответила я ему звенящим голосом.

- Не шуми. Не хотел обидеть. Но у нас так принято. – Сдал на попятную Тим, откинувшись назад на стуле.

- Что-то не помню, чтобы твоя сестра дома сидела, — усмехнулась я.

- Моя сестра умерла десять лет назад. Догулялась. Потом роды неудачные. Её сын со мной живёт. – проговорил он дрогнувшим голосом.

- Прости. Я не знала. Соболезную. – Тихо сказала я.

- И меня прости. Заносит иногда. – Признался мой одноклассник.

- Что хотел, то? - Если его не спросить прямо, то он может часами ходить кругами.

- Лен, меня замучили проверки. Три дня подходят к концу, как случился скандал, а у меня уже были налоговики и пожарники. Остановись. Пожалуйста. - Ответил он.

- Это не я, Тимур. Я двое суток с температурой пролежала. Сегодня первый день более-менее нормально хожу. Так что зря ты приходил. — сказала я твёрдо.

- Не зря. Мало с кем я могу быть собой. Приятно было вспомнить молодость. — вздохнул Тим.

Я не стала выспрашивать, как из утончённого знатока русской поэзии Тимур превратился во владельца клуба. Поступил ли он в театральный институт и закончил ли. Это, очевидно, уже неактуально. Только затягивать визит. Не настолько мы с ним близкие друзья, если двадцать лет не виделись и не вспоминали друг друга. Да и устала я уже.

- Тимур, передавай жене привет. - Сказала я ему на пороге квартиры, когда Ира собралась выпускать гостя.

- Если нужна моя помощь, то.... — начал он, но его перебил звонок в дверь.

Сегодня просто проходной двор, а не дом.

Ира открыла и...

Сердце моё упало. И забилось тяжёлыми толчками где-то в горле. Руки похолодели. Как он посмел? Что ему тут нужно? Я не хочу его видеть. Я вообще не понимаю, как он может спокойно ходить среди нормальных людей. После того, что он сделал. Это мой дом! Я не пущу его сюда! Не хочу пускать.