Измена. Без права на прощение.

Глава 1

Солнце струилось, раскидывало лучи по древнему полу из изумрудных, багряных, сапфировых пятен сквозь витражи Собор Парижской Богоматери. Счастливая невеста стояла в эпицентре сияния в тяжелом от шелка и кружева белоснежном, сшитым вручную специально на заказ платье, на голове девушки тиара из фамильных бриллиантов старинного клана Рево. Софи ощутила твердое, уверенное прикосновение жениха Габриэля Люмьер.

Мой любимый, мой финал, моя опора рядом. Какой же он у меня красивый в черном смокинге, его улыбка обещает мне тысячу и одну ночь любви в нашем замке в Провансе.

Музыка Баха, подхваченная органом, вздымалась к готическим сводам, унося с собой их клятвы любви и верности.

— Я согласна, — чистый, звонкий, искренний голос невесты нарушил тишину, девушка непроизвольно увидела слезы в глазах матери, гордую улыбку отца, благословение парижской элиты в первых рядах.

Софи Люмьер казалась идеальной картинкой из сказки.

Банкет в отеле «Ритц» был достоин полотен Саламандра. Хрусталь звенел тихой симфонией, смешиваясь со смехом и шелестом платьев. Шампанское «Cliquot» текло рекой. Софи парила по залу под руку с мужем, Габриэль что-то шептал ей на ухо, девушка закидывала голову назад, смеялась легким, серебристым смехом, в тот момент ее сердце было похоже на идеальное воздушное, сладкое, невероятно хрупкое безе.

— Моя прекрасная мадам Люмьер, — Габриэль поднял бокал, — я хочу сказать тост! Дорогие друзья, я хочу выпить за нашу долгую, счастливую жизнь, как в сказке!

— Виват!!!

Софи пригубила шампанское, пузырьки щекотали небо, ледяная струйка прошла внутрь к хрупкому безе, в этот момент она почувствовала небольшую, почти невидимую трещину, едва уловимый холодок там, где должно было быть только тепло. Девушка тут же отбросила неприятное чувство, списала на волнение…

Перед тем как покинуть банкет для короткой фотосессии девушка на секунду зашла в дамскую комнату, отделанную розовым мрамором, посмотрела в отражение зеркало — на нее смотрела невеста с сияющими глазами в ослепительном наряде, женщина в белом, с идеальной укладкой, безупречной улыбкой.

Прощай, Софи Рево…

Счастливая, наивная, доверчивая новобрачная даже не подозревала о том, что она скоро умрет, на свет появится кто-то другой, тот, кому предстоит скоро узнать о том, что даже самая прочная золотая оправа может скрывать треснувшее стекло.

О том, что под ледяной гладью идеального шампанского иногда таится горькая отрава.

Девушка вышла из позолоченной тишины будуара, каблуки стучали по винтовой лестнице для прислуги — короткому пути в главный зал. Воздух сменился: от аромата лилий и пудры — к запаху старого камня, воска и пыли. Девушка приподняла подол платья, и вдруг замерла…

Из-за приоткрытой двери в комнате для хранения инвентаря, расположенной в полутьме под лестницей, доносились неприличные, влажные, прерываемые тяжелым дыханием, приглушенные странные звуки.

Софи не хотела подсматривать, однако, ноги девушки предательски сделали шаг вперед по холодному каменному полу. Полоска света выхватила из мрака сюрреалистичную картину, от которой кровь застыла в жилах, мир сузился до размеров щели…

На массивном дубовом столе, заваленном смятыми чехлами от стульев, лежала Марианна, сестра-близнец девушки:

— Габ, трахай меня, о-да!!! — задранное до талии платье, точная копия свадебного наряда новобрачной обнажило бледную кожи шаболды.

— Мари, что ты творишь, нас могут увидеть… — Габриэль не собирался прекращать поступательные, мерзко-ритмичные движения.

— Габ, я хочу тебя, мне невтерпеж… — выдохнула Марианна, шкурлюга обвила ногами шею любовника, — я одела платье, как у сестры, у нас одинаковые прически, нас невозможно отличить…

От кощунственного спектакля Софи свело желудок.

Мой муж, моя опора…

Лицо любимого, час назад источающее обожание было искаженно низменной, животной гримасой удовольствия.

Габриэль наклонился, прикусил мочку уха хуесоски, следующий шёпот прозвучал для Софи громче органа в соборе:

— Мари, вы разные… Моя дорогая, ты гораздо круче моей жены. Драная курица просто картинка, пустое место, а ты… Милая, ты живая, сексуальная, горячая кошечка. Я безумно тебя хочу!..

— Любовь моя, тогда почему ты женился на Софи? — Марианна впилась ногтями в плечи любовника

— Родная, так получилось… — фыркнул Габриэль, как будто член говорил о досадной формальности, о нелепой оплошности, — ваше имя, связи… Мой отец настоял, чтобы я женился конкретно на самой воспитанной, интеллигентной девушке из семьи Рево. По словам словам моего благовоспитанного батюшки у меня должно быть все самое лучшее, включая жену. Мадемуазель Софи, является эталоном совершенства. Любовь моя, твоя сестра очень правильная, истинная леди, меня от нее тошнит! Мари, ты другая, полная противоположность твоей скучной, неинтересной, местами насквозь фальшивой копии. Радость моя, я даю тебе слово, в наших отношениях ничего не изменится, я люблю, я выбираю только тебя!

Эдораст продолжил яростно вбиваться в тело любовницы в пыльном чулане, в двадцати шагах от бального зала, где сотни людей пили за «вечную любовь» новобрачных..

— Трахай меня ещё и ещё… — взвыла Марианна, шкурлюга откинула голову назад, наслаждение на её лице было агрессивно-демонстративным. Профиль мразоты в полоске света был абсолютной, искаженной, оскверненной копией близняшки.

Софи не помнила, как оторвалась от двери, казалось, взгляды сестер неминуемо встретятся…

Но нет, Марианна видела только Габриэля. Шлюхенция чувствовала себя победительницей, укравшей главный приз прямо из-под носа у своей идеальной копии.

Звуки доносились с прежней отчетливостью: смачные шлепки кожи о кожу, хриплый стон Габриэля, довольный смешок Марианны. В ушах девушки стоял оглушительный звон, перед глазами плыли круги.

Девушка физически ощутила, как внутри что-то треснуло, разорвалось, рассыпалось на миллиард ядовитых осколков огромное, хрупкое, воздушное безе счастья. Ее мир, будущее, вера в любовь было всего лишь грязной, разыгранной декорацией, лживой ложью.