Измена. Без права на раскаяние

Глава 10. Прозрение

Домой добралась как в тумане, попросила Настю вызвать такси. Сочувствие на её лице почти добило меня прямо в отеле. Туфли остались где-то в лифте, и я совсем забыла о них, вошла в коридор босиком и заперла дверь. На все замки изнутри.

Чтобы даже если Макс решит вдруг объявиться дома, он не смог этого сделать. Пусть ночует на улице, в своём отеле, в машине, у мамы, где угодно. Я не хотела его видеть.

Я прошла в гостиную и вылезла из неудобного платья, чтобы тут же отчаянно швырнуть его в стену.

На тех моделях с доп.услугами оно смотрелось бы шикарно. Теперь понятно, в кого Макс хотел меня превратить, когда дарил такие вещи, те женщины были ему привычнее и ближе.

Я осела на пол, и эмоции обрушились на меня со всей мощью. Из головы не шла рука мужа, по-хозяйски обнимавшая брюнетку сомнительной профессии. Как часто он встречал их там и обнимал, когда говорил мне, что задержится на работе? Ночевал ли он вообще дома, когда я, как дура, думала, что он просто очень рано уходил? Свекровь не зря спросила об этом на днях… Слёзы пролились из глаз первый раз за вечер и ночь, и я позволяла им, выплёскивала свою злость и обиду на мужа, всё разочарование. Когда в груди заболело от рыданий, я наконец встала с холодного пола и побрела по дому на шатающихся ногах.

Легла на диване в зале, желания идти в супружескую спальню не было совершенно. Ворочалась и боролась со слезами, которые снова и снова норовили политься из глаз, пока наконец не пошла в детскую. Прижала к себе игрушку Лизы – рыжего львёнка, которого она часто трепала и носила с собой. Вдохнула едва уловимый запах дочери, успокаиваясь. И так и уснула, прижимая львёнка к своей груди, как будто на его месте могла быть родная доченька.

Ночь прошла беспокойно, но в дверь никто не колотил – Макс так и не объявился. Не было его и утром, когда я закидывала в чемодан наши с Лизой вещи, переворачивая шкаф. Специально оставила всё, что он мне дарил, и взяла только самое нужное и то, с чем пришла в его дом. Мне хватит. С вещами Лизы такой позиции не придерживалась и сметала всё, что могло уместиться в дорожную сумку.

Внутри было пусто, даже в голове не роились мысли. Макс был лжецом и предателем, забывшим о собственной жене в такой важный день, не о чем тут и думать. Он предпочёл мне тех девиц, и я не могла придумать этому ни единого оправдания.

Когда я почти закончила со сборами, в дверь позвонили. Ключа в замке я не услышала и предположила, что это свекровь. Очень вовремя. Я ещё не знала, куда мы поедем с Лизой, но оставаться в этом доме не было ни моральных сил, ни желания.

– Здравствуйте, Дарья Владимировна, – сказала я, пуская женщину в коридор. Лиза тут же захныкала и потянула ко мне ручки. Будто чувствовала что-то. Я прижала дочь к себе и вдохнула у её макушки, успокаиваясь. – Как же я скучала, моя милая.

– Ух и умаялись мы с ней с Маринкой, – заворчала свекровь, разгибая спину. Волосы её были не уложены, а спрятаны под желтый цветочный платок, а под глазами залегли тени от недосыпа. – Всю ночь орала как резаная. Ну не всю, – исправилась она тут же, увидев мой испуганный взгляд. – В общем, еле уложили. А в пять утра уже на ногах, ну и бойкая девка. Чего хотела – так и не поняли.

Зато я поняла. Может, у детей и матерей есть связь до определённого возраста, и Лиза могла чувствовать моё отчаяние?

И сейчас, попав ко мне на ручки, дочка повеселела, слёзки высохли на её щеках, и она счастливо обнимала меня за шею.

– Ну и мамина доча, – поцокала свекровь, качая головой. А потом вдруг осеклась, не успев договорить то, что планировала. Её цепкий взгляд задержался на моём лице, и Дарья Владимировна прищурилась. – Что это с тобой?

– Ничего, – отмахнулась я, а сама украдкой посмотрела на своё отражение в настенном зеркале. Я заснула зарёванная, а утром умылась наспех, так что потеки водостойкой туши ещё отчетливо виднелись в уголках глаз. – Умылась плохо.

– А Максим где? – протянула свекровь, заглядывая в пустой зал. – Уже уехал? Ещё и девяти нет, мог бы после такого дня остаться с женой подольше в постели. Эх, так и не дождусь внука.

Она недовольно поцокала, а я едва не расплакалась снова. То ли её присутствие и слова о еще одном ребёнке, которого я и сама планировала, но теперь никогда уже не рожу от мужа, то ли невинный взгляд дочки, что-то всколыхнуло во мне чувство обиды снова, и я еле удержала себя в руках. Решила уже, что ничего не скажу его матери, чтобы она не успела предупредить Макса.

Но тут раздался ещё один звонок в дверь. Я стиснула зубы, а по позвоночнику прошёл холодок. Макс вернулся?

– Чего не открываешь? – скривила губы свекровь. Она покачала головой и подвинула меня бедром, чтобы открыть дверь самостоятельно. И с удивлением на лице получила в руки огромный букет цветов. Розовые пионы закрывали лицо мужчины, но я выдохнула, когда тот оказался всего лишь доставщиком.

Следом мужчина наклонился к полу и подкатил к нам букет в картонной коробке – желтые цветы были явно для Лизы. Как и в прошлый раз. Вчера я думала об этом и предвкушала, а сейчас мне стало тошно. До омерзения противно. И даже цветочный запах, ударивший в нос, показался гнилым.

– Хорошего дня и счастливого праздника, Елена. Любите и будьте любимой! – сказал он Дарье Владимировне, и профессиональная улыбка растянула губы доставщика. Потом он сделал на телефон пару снимков сбитой с толку свекрови с цветами в руках, видимо для отчетности, подмигнул ей, и отсалютовал нам перед уходом.

– Спасибо, конечно, – Дарья Владимировна послала мне подозрительный взгляд, а потом перевела его на записочку внутри букета. – Надеюсь, это от Максима, Ленка? Что ещё за праздник? Ещё один? Многовато что-то у вас праздников.

Она потянулась рукой к бумажке, но я опередила её и вырвала из-под коротеньких пальцев.

– А чужое брать нехорошо, Дарья Владимировна! Особенно записки и письма!

Женщина опешила, а я решила во что бы то ни стало уехать из дома до того, как она обо всём догадается и позвонит Максу. И определённо точно до того, как муж решит вернуться домой.