Измена. Без права на раскаяние

Глава 15. Всё тайное

Чёрт! Вот чёрт!

Сердце грохотало так сильно, что грозило пробить грудную клетку. Во рту мгновенно пересохло, а ладони, напротив, стали влажными, и я сжала в руках край накидки.

Послышалось агуканье Лизы, и я чуть пришла в себя. Глубоко вдохнула и выдавила из себя улыбку.

− Очень милая малышка. И сумочка ваша просто прелесть, − я кивнула себе за спину, и женщина взмахнула наращенными ресницами, пряча улыбку. – В прошлый раз не видела её у вас.

− Спасибо, я тоже в восторге.

− Давно себе такую хочу, за сколько покупали? – сказала и затаила дыхание.

− А это подарок, − она хихикнула. – Я бы соврала, что не знаю цену, но я знаю! – она понизила голос и наклонилась ближе к моему уху. – Сто двадцать тысяч! Я так визжала, когда малыш мне её показал, кто бы был там – подумал, что меня режут, − она захохотала.

− Как мило, − я выдавила приторную улыбку, наверняка слишком сладкую. – Щедрый малыш.

И сумочка, и пылесос.

Мне – уборка, Виолетте – аксессуары.

− А мне вот на годовщину пылесос презентовали, − зачем−то сказала я, и Виолетта поджала губы и одарила меня сочувствующим взглядом.

− Ужас, терпеть не могу такое отношение, − сказала она, фыркнув. – Вот мой малыш никогда бы…

− Точно, − улыбнулась я, мечтая скорее её заткнуть. – Говорите, вы недавно переехали?

− Меньше года, − ответила она, между делом приступив к моим волосам, − я только обосновываюсь.

Иначе она увидела бы Макса в старой газете несколько лет назад. Со мной в подвенечном платье.

Женщина полюбовалась своей прошлой работой и побрызгала мою голову спреем. Я начала стучать ногтем по ручке стула.

Какова вероятность, что мужчина, о котором она говорит – Макс? 60? 70? 80? Потеть уже начали не только мои ладони, но и всё тело. Одно дело – догадываться, что муж провёл вечер с девушками по вызову в компании друзей, другое – видеть перед собой обычную женщину, у которой на него планы. И которая, чёрт возьми, ходит с сумочкой, которую он ей подарил, и бог весть знает что ещё с ней в комплекте. Он ценил её, ему хотелось её радовать. Это уже не «как в туалет сходить и не вспомнить лицо», как говорила сегодня Маринка. Эта измена была не только из физической потребности.

Чёрт, Лена, что ты делаешь? Я закусила губу. Вдруг это не он? Да мало ли, где такие сумки продают, может тут бутик неподалёку с подделками, а она врёт. Я выла внутри себя и не хотела верить в очевидное.

Макс был моей первой и единственной любовью, моим мужем и отцом моего ребёнка. Я хотела встать и закатить скандал, но тихое бормотание Лизы – так она настраивала себя на сон – утихомиривало во мне все агрессивные порывы. Хотя посмотреть на намотанные на кулак рыжие волосы жуть как хотелось, я никогда не позволю себе сделать что-то такое при дочери.

Внутри меня разбушевалась целая буря.

− А чем занимается ваш мужчина?

− У него сеть гостиниц, − гордо ответила Виола, что−то намешивая в блюдце.

Пока еще не сеть, поправила я мысленно. И не гостиниц, а отелей.

− Ух ты, как интересно, − я прищурилась, но Виолетта была занята намешиванием в блюдце каких−то бальзамов. Кажется, если сейчас она начнёт сбривать мои волосы, я и не замечу, я была целиком и полностью сосредоточена на том, чтобы разговорить её. А она была и не против. – А как зовут этого мужчину, может я его знаю? – спросила я легко и непринуждённо, но Виолетта покачала головой.

− О, его трудно не знать, − в её голосе прорезались нотки гордости каждый раз, когда она говорила о нём, но сегодня она делала это как−то нервно. – Но я не скажу, вдруг вы журналист, − она хихикнула. – Он очень скрытный, понимаете… Не любит прессу и распространяться о личной жизни… Всегда следит, чтобы нас не заметили вместе.

− Так может он просто женат? Вы спрашивали у него об этом? − я хмыкнула и почувствовала, как подступает горечь. Губы чуть дрожали, но женщина не смотрела мне в лицо, что−то увлечённо нанося на мои волосы, а вот я её хорошо видела. Она скривила полные губы и тут же поджала их, когда говорила следующие слова.

− Да, колечко−то я сразу заприметила. Жена его – грымза старая, они сто лет не спят вместе, он её и не хочет.

Да как же, вчера только еле из спальни выгнала.

− А почему не в разводе еще, раз не любит он её больше?

− А любви и не было никогда – он женился, потому что у бабы той влиятельный отец. Ему нужно было породниться для бизнеса.

Чёртов лжец, Тагирский!

Мог ли он насочинять такое? Врать нам обеим? Хотя нельзя сказать, что он обманывал Виолетту, он сказал ей о жене, это был её выбор – стать любовницей в тени его семейной жизни и не высовываться.

Удобно устроился.

Телефон Виолетты пиликнул, и она пулей помчалась к проклятой сумке, чуть не забрызгав меня краской. Стянула перчатки и достала мобильник, забегала глазами по экрану.

− Блин, рассылка, − сказала она расстроенно, почти швыряя телефон на столик.

− Ждёте звонка? – спросила я тихо.

− Любимый уехал в командировку еще вчера, и теперь не отвечает, − она выпятила губу. – Ужасно переживаю! Возможно, это всё гормоны, но я так волнуюсь. Места себе не нахожу.

А вот и причина грусти в глазах и нервных ответов. А командировка – это, видимо, наша с ним годовщина, которую он хотел праздновать вчера. Я успела подумать об этом, а потом замерла. Гормоны?

− Так вы… в положении? – спросила я напряженно, буквально выталкивая слова из горла.

Нет, нет, Макс не мог со мной так поступить! Семья на стороне, серьезно?!

− Похоже на то, − она пожала плечами. Если у меня и были какие-то смелые мысли о том, чтобы бороться за мужа и защищать семью, то сейчас они растворились в словах этой девушки.

− А будущий папа в курсе? – протянула я сладко, слишком сладко, с улыбкой, но умирая внутри. Слова разъедали язык, нёбо, горло, яд просочился до сердца и съедал его изнутри, но я улыбалась. Покосилась на мирно сопящую в коляске Лизу. Боже, дай мне сил оградить её от всей грязи и мерзости, которую развёл вокруг нас её отец. Если всё так, как вырисовывалось – растягивать нет смысла.