Измена без срока давности

Глава 10

Егор.

Она даже не оглянулась.

Просто вышла из комнаты со спортивной сумкой, наспех собрав в нее самое необходимое, прошла в прихожую, обулась, накинула пальто и вышла, тихо щелкнув дверным замком.

Не хлопнула со всей силы.

Не сказала что-то едкое и неприятное на прощание.

В Паше совершенно отсутствовало это мрачное желание - давить на больную мозоль, щедро присыпая гнойник солью. И все же оказалось, что это очень неприятно. Больно, когда уходят и не говорят, что собираются вернуться. Сейчас эта мысль отозвалась во мне гораздо сильнее, чем вчера вечером, чем несколько часов назад, когда мне хотелось схватить жену за волосы, развернуть к себе спиной, нагнуть, снять трусики и трахнуть. Жестко. Жестоко. Наказывая и унижая. Она напрашивалась на все это слишком уж откровенно.

Но мне удалось взять себя в руки и уйти, чтобы не натворить дел. Последствия могли бы быть необратимы, а я не монстр.

Хотя мальчик так не считал.

Он плакал. Точнее выл, как маленький забитый щенок, забравшись в ближайший угол подтянув колени к подбородку. Руками обхватил ноги, крепко сцепил пальцы в замок.

Что про такое невербальное поведение говорят психологи? Кажется, что человек закрылся и не готов к общению ни с кем вообще. Но для распознавания страха в глазах ребенка мне не нужно было учиться несколько лет по данной специальности.

- Ты можешь встать и перестать плакать? - Я подобрал самый безопасный глагол для того, шума, что издавал такой маленький человек. И откуда у него такие легкие, чтобы так глубоко вдыхать и протяжно завывать?

В тебя, идиот!

От глупой мысли отмахнулся. Мальчика все еще нужно было успокоить и отвлечь от вселенского горя - потери Паулины. Мне тоже было от этого крайне паршиво, но успокаивать меня никто не спешил.

- Ром, хватит, - окрикнул я чуть громче, чем раньше. Он не успокоился, но перестал издавать протяжные звуки. - Вставай и иди умываться, потом решим, что с этим делать.

К огромному удивлению в этот раз он послушался и медленно встал, придерживаясь за стену. Худые плечи подергивались, словно в конвульсиях. Зрелище было не очень приятное. Сложно поверить, что в нем есть моё ДНК. Если нас поставить рядом, то можно наглядно представить картину басни “Слон и моська”.

В возрасте Ромы я уже был отъявленным маленьким сорванцом. Мама пыталась навязать меня Максу в няньки и иногда ей это даже удавалось. Она оставляла нас с карапузом, пока бегала в магазин, а я не мог дождаться момента, чтобы выйти во двор гонять мяч с пацанами. Но чем старше я становился, тем больше мне навязывали общество младшего брата.

“Он же младший. Ты должен его защищать. Должен оберегать. Должен заботиться и помогать”.

Я так не считал.

И почему был должен, если даже наш отец решил, что мы были недостойны его заботы, внимания, времени.

Отца я ненавидел, мать жалел до невозможности, но находиться рядом не мог. За ее слезами и истериками наблюдал Макс - у него не было выбора, а я таскался к одноклассникам. Их матери подкармливали меня и смотрели жалостливо, папы - крепко хватали за плечо, мол “ничего, сынок, справишься”. А потом и эти браки распадались.

Дети страдали, становились сторонними наблюдателями родительских разборок, ссор и безразличия. Мне было противно на это смотреть и я понял одну простую вещь - жить для себя гораздо интереснее и веселей.

Айфон известил меня о новом сообщении. Оно было от Марата с очередным отчетом про состояние Кристины. Без изменений. Ни хуже, ни лучше.

- Рома? - Я тормознул мальчика, едва тот вышел из ванной. - Хочешь… навестить маму? Ты ведь знаешь, что она в больнице?

- Да, - он быстро кивнул и округлил глаза от неожиданности. - Мы правда можем поехать?

- Ты должен знать, что она без сознания и не сможет с тобой разговаривать. Но я попрошу, чтобы тебе разрешили подойти к палате и посмотреть через стекло. Согласен?

Он снова кивнул, но не улыбнулся.

Через пятнадцать минут мы вышли из дома и сели в машину. Мальчика я усадил на переднее сиденье и пристегнул ремнем безопасности. Мы ехали в полной тишине, я не решился включать радио или любую другую музыку.

Наверно сейчас бы Паша сказала, что я поступил правильно и мудро. Может быть напишу ей вечером сообщение и расскажу обо всем. Может быть тогда она вернется.

- Мама умрет? - внезапно спросил Рома, когда мы остановились на перекрестке.

- Врачи делают все, чтобы этого не случилось.

Это был самый честный и безопасный ответ, который я сейчас мог ему дать.

- А вы?

- Что я?

- Вы тоже сделаете все возможное, чтобы мама жила?

***

Я оставил вопрос без ответа потому что уже делал все, что мог, но к сожалению организм человека, если верить словам доктора, не так прост, как компьютерный код, и чтобы его вылечить нужна не только удачная комбинация препаратов, аппаратов и внимания лучших специалистов.

Даже дорогое лечение может по-разному влиять на разных людей при одинаковых вводных. Это зависело от переносимости отдельных компонентов лекарств в препаратах, от их качества, в конце концов от того, готов ли сам пациент бороться за себя.