Измена. Бракованная свадьба

Глава 5. Милена

Как очутилась в комнате, даже не заметила. Всю дорогу брыкалась и стенала, но Кирилл оказался также глух к моим возгласам, как и всё пространство кругом. Насколько могу припомнить, ни одного человека так и не встретилось по пути. Точно этот громадный дом решил пытать меня тишиной. И лишь когда мы оказываемся в комнате, охранник наконец решает нарушить молчание.

— Тебе лучше вести себя тихо, — произносит он будто бы даже с сочувствием.

Но мне плевать на его жалость и все остальные чувства. Я просто стою абсолютно потерянная среди незнакомых интерьеров. Понятия не имею, что делать дальше. Да и терзают меня смутные сомнения, что никто здесь не причинит мне вред, а после — просто отпустят на все четыре стороны.

После… После того, как Данияр вернёт свои деньги, а моего мужа…

Не могу об этом думать сейчас. Не могу. Это просто какой-то страшный сон! Не может такого случиться по-настоящему!

— Я принесу тебе какую-нибудь одежду, чтобы ты могла переодеться, — говорит Кирилл и исчезает за дверью.

Не помня себя, едва соображая, тотчас кидаюсь к ручке, дёргаю её изо всех сил. Однако замок ожидаемо заперт. А если бы и не был заперт, что бы я сделала?.. Без разницы. К чему об этом рассуждать, когда всё равно обстоятельства складываются не в мою пользу, куда ни глянь.

Я не просто в ловушке, я на дне колодца. И могу кричать, сколько влезет, но жизнь не отмотается, как киноплёнка, назад, не склеится в ту прекрасную идеальную картинку, какой она была, и память моя не померкнет, постоянно крутя на повторе кадры из того кошмарного ролика…

Полностью обессилев от стольких потрясений, падаю лицом в постель и ору, ору во всю мощь, рыдаю, вою, бью кулаками подушку.

— Нет! Нет! Нет!..

Я отрицаю всё, что сегодня произошло, всё, что я сегодня узнала. Плачу от беспомощности, от страха, от горя.

— Нет! Нет! Нет!..

Отрицать — единственное, что я могу в данный момент. Отрицать и не верить.

Когда-то я точно также кричала, узнав, что мой отец умер. Тогда я ещё не знала, что он сам наложил на себя руки. Но от этого боль не становилась меньше. Мой папа был мне самым близким человеком. Наверное, это прозвучит странно, но с мамой мы сблизились лишь позже, намного позже. В моём детстве она мало присутствовала, но я не чувствовала особой нехватки, потому что был отец.

А затем меня забрал к себе дедушка по папиной линии. Вместе с бабушкой он также постарался окружить меня заботой и теплом, что даже редкие приезды мамы нисколько не огорчали. Я воспринимала их как должное. Лишь когда мир покинула сначала бабушка, а затем и дедушка, я ощутила огромную потребность всё-таки найти общий язык с мамой.

Моё желание оказалось полностью взаимным. Мама с радостью пошла на сближение и наконец полноценно вошла в мою жизнь. Она множество раз просила у меня прощение, объясняя своё постоянное отсутствие тем, что по молодости не до конца понимала, что такое родительство. Папа был намного её старше, а она — совсем юная. Она не сказала прямо, но, видимо, моё появление оказалось для неё незапланированным, а с папой они не ужились. Однако я никогда не судила её.

Кто я такая, чтобы жаловаться на что-то? В каждый момент жизни со мной рядом оказывались те, кто был готов обо мне заботиться и поддерживать. После кончины папы — его родители. После их смерти — мама. А затем появился ещё и Святослав, после чего жизнь будто стала целиковой, абсолютно полноценной и по-настоящему радостной. Всё встало на свои места и даже более того — стало почти идеальным. А свадьба…

Моя идеальная свадьба должна была стать своего рода апогеем того, что я подразумевала под счастьем. Идеальная свадьба с идеальным мужчиной…

Но почему же вышло так, что вместо идеальной моя свадьба оказалась бракованной? Вместо радостной жизни я хлебнула ещё больше горя. Вместо «долго и счастливо» весь мой мир рухнул в одночасье.

А теперь я валяюсь зарёванная и обессиленная в чужом доме на чужой кровати, и окружают меня совершенно чужие люди, которым совершенно плевать на меня, по большому счёту. Я должна лишь выполнить роль приманки, а дальше… Даже если меня отпустят, даже если я выживу, что за жизнь это будет? Не успела поверить в сказку, как эта сказка тут же разбилась вдребезги. Не успела выйти замуж, уже успела овдоветь.

Как?.. Как это вышло?..

— Милена, — тихий голос всё-таки пробивается сквозь мои рыдания.

Отрываю голову от подушки. Рядом с кроватью стоит Кирилл, смотрит на эту дикую сцену и, кажется, тоже не знает, что сказать. Отворачиваю лицо, устыдившись собственного вида. Даже не хочу представлять, как выгляжу сейчас, но вряд ли прилично. Хотя какие уж тут приличия? Один мужчина, как выяснилось, меня обманывал долгое время, другой попросту украл, как какую-то вещь, а третий тупо исполняет приказы, не имея своего мнения. Похоже, на этом свете уже не осталось достойных мужчин…

— Тут кое-что из одежды, — говорит Кирилл и, видимо, что-то кладёт на край кровати. — Все вещи чистые, новые…

— Прекрасно, — вырывается у меня сарказм. — Прямо как в реальной тюрьме. Надеюсь, арестантская форма в продольную полоску?

Позади слышится короткий смешок.

— Зря ты огрызаешься. Всё могло обернуться ещё хуже.

От такого наглого заявления меня просто прорывает:

— Хуже?! — впиваюсь глазами в охранника. — Ты сейчас серьёзно?! Что может быть хуже?!

Кирилл отводит взгляд, что выглядит как поражение в споре, но он, тем не менее, продолжает говорить:

— Всегда может быть хуже, Милена.

— Например? — с вызовом спрашиваю я.

— Например… Например, ты жива и здорова. И молода. И вся жизнь у тебя впереди. Лучше подумай о том, что лучше узнать о предательстве как можно раньше, чем много лет прожить под одной крышей с подонком, который тебя обманывает.

Замечаю, что у Кирилла начинают блестеть глаза, и немного бледнеет кожа на лице, как будто всё, что он говорит, для него тоже имеет какое-то значение. Едва ли я могу доверять эмоциям абсолютно чужого человека, а уж поверить в его искренность и вовсе никак не могу. И всё же в его словах что-то есть. Что-то, что заставляет меня задуматься и прекратить плакать.