Измена. Бракованная свадьба

Глава 9. Милена

Столовая Данияра Азизова выполнена в лучших традициях дворцовых трапезных: длинный стол, покрытый белоснежной скатертью, всюду свечи в высоких канделябрах, и, конечно, куча самых разных блюд на любой вкус. Можно было бы подумать, что я очутилась на пиршестве какого-то знатного лорда или вроде того. Да и вообще в таких условиях несложно забыться, представив себя в какой-то сказке.

Только вот я отлично помню, кто я здесь и на каких правах нахожусь. Фактически меня взяли в плен ради поимки моего мужа, хоть и обращаются со мной почти как с почётным гостем. За столом лишь я и Данияр, а всё это великолепие — только для нас двоих. Прям романтика. Правда, попахивает эта романтика криминальным душком, а меня от таких вещей откровенно воротит.

Я не из тех девочек, которые заглядываются на «плохих мальчиков». Свят понравился мне именно тем, что был не просто хорошим, а почти безупречным. И пусть мужчина, сидящий сейчас рядом со мной за одним столом, утверждает обратное, не могу поверить, пока Коршунов сам не повинится в том, что совершил.

А обманываться мне ни в коем случае нельзя. Несмотря на то, что Азизов ведёт себя благородней некуда, я крепко держу в уме, кто он есть на самом деле, — бандит. Самый обыкновенный бандит. И методы у него исключительно бандитские.

Хотя трудно отрицать, что в первую очередь я всё равно вижу перед собой человека. Наблюдаю за тем, как он спокойно накладывает себе еду, пытается завести какую-то беседу, а разговор не клеится, и Данияра это будто бы расстраивает. А ещё я вижу, что он чем-то обеспокоен, поминутно глядит в телефон, и каждый раз после этого вздыхает.

— Ждёте новостей о моём муже? — решаю спросить в лоб.

Азизов поднимает ко мне взгляд. Несколько секунд молчит.

— В том числе, — отвечает он, давая понять, что не хочет развивать тему.

Но я не хочу просто так ретироваться.

— В том числе? А что, есть ещё какие-то проблемы?

Снова вздыхает. И опять на некоторое время воцаряется молчание.

— Да, есть, — наконец, произносит он печально. — Пропала моя сестра.

— Зара? — припоминаю имя, которое мне не больно-то приятно произносить, зная, что оно значит для меня.

— У меня одна сестра, — говорит Данияр, откладывая вилку на стол. — И я за неё полностью отвечаю.

— В каком смысле?

— В прямом. Мы одни друг у друга. Именно поэтому её жизнь и судьба настолько важны для меня.

Я совсем прекращаю есть, хотя и до этого ела не с большим аппетитом. Однако сказанное Данияром приоткрывает передо мной ещё одну веху его личности.

— Одни?.. А где же ваши родители?

— Погибли, — он опускает взгляд и снова берётся за вилку.

А у меня ёкает сердце. Кто, как не я, знает, насколько это больно терять родных? Все, кто меня растил и воспитывал, все, кого я любила, умерли. И мне ещё очень повезло, что осталась хотя бы мама. И даже более того — мы умудрились заново подружиться и заново стать по-настоящему близкими друг другу. А это, наверное, вдвойне ценно. Кто-то бы на моём месте погряз в обидах и презрении, но я искренне отмела всё прошлое. Это и есть мудрость — найти общий язык, открыться и принять. Пока ещё есть, кому открываться.

Но что, если таких людей нет? Если их уже нет в живых?..

— Мне жаль, — тихо произношу, стараясь вложить в свои слова настоящее чувство, независимо от того, кем мне приходится этот человек.

— Спасибо, — сдержанно принимает мои соболезнования Данияр, но я чувствую, что это не просто дежурная фраза — он понял, что я хотела сказать. — Это случилось давно. Но и Заре, и мне до сих пор их не хватает.

— Как они погибли? — не знаю точно, имею ли право спрашивать подобное, но что-то внутри заставляет меня продолжить начатую беседу.

Азизов опять издаёт вздох. С минуту мне кажется, он не хочет ничего пояснять. Однако он снова заговаривает:

— Никакого криминала, — почему-то с печальной улыбкой подчёркивает он. — Обыкновенная авария. Разбились на машине. Ехали с дачи. Зара и я были дома, ждали их. Мне было шестнадцать, ей — шесть. После смерти родителей нас отправили в разные детские дома. Два года я фактически ничего не знал о своей сестре. Но, как только меня выпустили, немедленно забрал Зару. Хотя это уже никак не могло исправить то, что ей пришлось столько времени жить в тяжёлых условиях. С тех пор я стараюсь заменить ей и отца, и мать. Берёг её всеми силами. И вот — не уберёг…