Измена. Бракованная свадьба

Глава 17. Милена

Утром встаю без будильника и скорее по привычке иду чистить зубы. Меня уже не тревожит, что я заперта каком-то непонятном месте и не ведаю, чем всё это кончится. Как будто бы даже становится немного всё равно. Может, я просто не проснулась и ещё туго соображаю. Но клёкот в душе и правда затихает. Остаётся лишь пульсирующая боль переживаний за маму.

Как же так вышло? Мы только-только обрели друг друга, только-только наладили отношения и стали по-настоящему близки. Мамочка познакомила меня со Святом и так радовалась, когда я сказала ей, что теперь мы встречаемся. Она очень ждала этой свадьбы. Наверное, даже больше, чем я сама.

Её всё-всё интересовало, до мельчайших деталей. Платье мы вместе выбирали. Мама расплакалась, помню. Сказала, что у них с папой в помине такой роскоши не было. И добавила, что жадный он был до чёртиков. Мне стало обидно, но я пропустила эту подробность мимо ушей. В конце концов, отношения моих родителей на их совести.

Папа же про маму вообще ничего не говорил — ни хорошего, ни плохого. Старался сделать вид, что её вообще не существовало в нашей семье. Отчасти это было, наверное, даже по-своему правильно. Если не можешь вспоминать добром, не вспоминай никак. От злых слов кому лучше станет? Мне бы уж точно не стало. А папа у меня был мудрым человеком, рассудительным. Мама как-то назвала его скучным, но тут я совершенно точно была с ней не согласна и начала спорить. Мама просто переменила тему. Она ведь не хотела меня зацепить.

Да и во всём остальном берегла меня изо всех сил. Когда Свят подарил мне квартиру, сказала, что ей очень трудно снова расставаться со мной, но так будет лучше для меня. Мне нужно личное пространство. А затем очень помогла с переездом, не откладывая в долгий ящик. На следующий же день организовала перевозку вещей.

Я ей так за всё благодарна!.. Но теперь это чувство благодарности отравлено стыдом из-за того, что я так опрометчиво поступила. Останься я в отеле, и вряд ли бы люди Азизова меня украли. Сейчас я хотя бы была рядом с мамой.

А Свят… Конечно, у меня есть к нему чувства. Но из-за всего пережитого они как будто бы встали на паузу. Словно притупились и спрятались. Сейчас, глядя на себя в зеркало, я думаю лишь о том, как сохранить спокойствие, но не уйти в окончательное безразличие.

Почему-то в голову начинают лезть мысли о Данияре… И почему-то перед ним мне тоже как будто бы стыдно. Почему?..

У меня нет ответа на этот вопрос. По логике, я должна злиться на этого человека, ненавидеть его, презирать. Но даже капли подобных эмоций я не чувствую. Что это?.. Пресловутый Стокгольмский синдром?.. Когда жертва проникается сочувствием и пониманием к похитителю?..

Но ведь мне правда особо не за что ненавидеть Азизова. За то, что он разрушил мою идеальную свадьбу? А что, если он прав, и Свят действительно был мне неверен? Тогда мне скорее стоит поблагодарить Данияра за гостеприимство. По крайней мере, в стенах этого дома у меня нет необходимости, а точнее — возможности, бесконечно названивать Коршунову, чтобы узнать правду. В этом месте правда своя. А мне остаётся только ждать, подтвердиться она или обернётся новой версией.

Слышу стук в дверь. Быстро утираю лицо и выхожу из ванной, чтобы открыть. Но когда вижу на пороге Кирилла, запоздало вспоминаю, что тут не требуется моего разрешения войти.

— Доброе утро.

— Доброе утро, — отвечаю скорее нейтральным тоном.

Охранник оглядывает меня скорее с любопытством. Он вроде даже хочет улыбнуться, но заставляет себя держать лицо ровным.

— Я пришёл, чтобы проводить тебя на завтрак.

— Мне теперь всегда необходимо завтракать с твоим хозяином? — спрашиваю с вызовом, возмущённая, что у меня и не подумали узнать, хочу я этого или нет.

— Ты неправильно поняла, — всё-таки улыбка проявляется на точёных губах Кирилла. — Данияр уехал ещё несколько часов назад. Я могу попросить, чтобы тебе принесли еду сюда. Но мне показалось, что ты не будешь против сменить обстановку.

— Уехал?.. — от этой новости у меня что-то кольнуло в сердце. — Куда уехал?

— По делам, — охранник вглядывается мне в глаза, в которых наверняка замечает беспокойство. — Не волнуйся, это никак не связано с твоим мужем.

— Даже не думала об этом, — фыркаю, пытаясь продемонстрировать безразличие. — Ладно. Идём.

Выхожу за дверь. Кирилл неотступно следует рядом. Поминутно чувствую на себе его взгляд. Чего он так пялится?..

— На мне цветы растут? — вскидываю голову, чтобы заглянуть ему в глаза, поскольку разница у нас в росте значительная.

— Н..нет, — он тут же отворачивается.

— А, наверное, твой хозяин наругал тебя за мой вчерашний побег, вот ты и боишься, что я снова сбегу, — хмыкаю победно.

— Побег?.. — переспрашивает охранник, как будто не понимает, о чём речь.

— Ой, не притворяйся, — теперь я демонстративно игнорирую его ошарашенный взгляд. — Не нужно делать вид, что ты просто такой добренький сам по себе. Ты же просто выполняешь свою работу цепного пса.

Кирилл вдруг резко останавливается.

Поворачиваюсь и вижу, какой ненавистью сочатся его зрачки. Он молчит и просто смотрит. А меня окутывает стыдом. Я прикусываю губу, понимая, что была откровенно груба.

— Извини, — выдавливаю из себя. — Я не хотела…

— Хотела, — перебивает Кирилл и продолжает движение.

Стараюсь подстроиться под его широкий шаг и не отстать. Попутно пытаюсь сообразить, что ещё могу сказать ему в качестве оправданий, но ничего путного в голову не приходит. А Кирилл, кажется, вовсе теряет всякий интерес к общению со мной, потому до столовой мы добираемся в полном безмолвии.