Измена: Будем чужими!

Глава 9 Монстры и кринж

Маргарита проводит ещё один день в горизонтальном положении. Стены бабушкиной комнаты под Истрой кажутся ей единственной защитой от мира, который превратился в отражение в разбитом зеркале.

Травма измены — это комплексный феномен, охватывающий соматическую сферу: Марго чувствует, как горе порождает физическую боль, апатию и утрату работоспособности. Она борется сама с собой, пытаясь заставить сознание «памятовать», а не «забывать», но каждый фрагмент воспоминаний о пятнадцати годах брака теперь кажется залитым чернилами. Её идеальный французский маникюр уже не радует глаз; он выглядит как деталь из жизни другой женщины, той самой «железной Марго», которая умела управлять репутацией, но не смогла уберечь собственный дом.

На третий день жар спадает. Маргарита понимает, что риск заразить окружающих вирусной инфекцией уменьшился, хотя её внутренняя инфекция недоверия только прогрессирует. В комнату бесшумно проскальзывает Ася. Она забирается на кровать к матери, сворачивается калачиком и несколько минут просто молчит.

— Мам, — тихо произносит она, глядя в окно на заснеженные сосны. — А скоро папа от нас уйдёт?

Маргарита замирает. В груди всё сжимается от внезапного спазма. Психологи предупреждают, что дети тонко чувствуют стадию дезорганизации в семье, даже если родители пытаются «держать лицо».

— Асенька, откуда такие мысли? У нас просто... сложный период. У папы работа, командировка в Новосибирск... — Марго пытается включить режим «пресс-релиза», но голос предательски дрожит.

— Мам, хватит, — Ася резко поворачивается к ней. — Ты же знаешь, что я давно выросла. Я случайно услышала, как папа разговаривал по телефону в прошлый вторник. Он называл какую-то «Крис» своей маленькой. Эта Кристина-крыса — его любовница, да? Я знаю, что они... ну, занимаются сексом.

Маргарита приподнимается на локтях, её глаза полны ужаса и непонимания.
— Ася! Откуда ты... откуда ты вообще знаешь такие вещи? Тебе всего двенадцать!

— Господи, мам, в нашем классе это все давно знают, — Ася закатывает глаза с горечью, свойственной подросткам. — У Вики папа ушёл к секретарше, у Тёмы — к тренеру по йоге. Мы не слепые. А папа сейчас — просто монстр кринжа. Он постит фотки из спортзала и думает, что это делает его крутым, а на самом деле это жалко.

Маргарита закрывает лицо руками. Для подростков конфликты родителей — это тяжелейший стресс, приводящий к потере веры в родительскую преданность. Она понимает, что «дикая жизнь» ворвалась в сердце её ребёнка гораздо раньше, чем она успела выстроить баррикады.

— Ты должна с ним развестись, — твёрдо говорит Ася, и в её голосе звучит сталь Клавдии Борисовны. — Потому что лучше совсем без папы, чем с папой-обманщиком. Я не хочу жить в доме, где все врут. Мне тошно на это смотреть.

Эти слова становятся для Маргариты финальным аккордом. Она осознаёт: развод фактически уже состоялся — измена сама разрушила брак. Её попытка спасти Асю от боли через ложь провалилась — ребёнок уже стоит на пепелище.

Как только Ася уходит, Маргарита берет телефон. Она больше не сомневается. Она звонит Алине Разумовой, адвокату из фирмы «Ваше право», чьё предложение показалось ей наиболее техничным и холодным. Они договариваются о встрече на следующее утро.

***

Утро в Москве встречает Марго серым смогом и гулом пробок. Юридическая контора Алины расположена в тихом переулке в центре. Кабинет обставлен со вкусом: минимум пафоса, максимум функциональности. Алина — женщина лет сорока, с внимательным взглядом и безупречной осанкой.

— Я очень вас понимаю, Маргарита, — Алина наливает гостье кофе. — Десять лет назад я была на вашем месте. Мой муж предал меня так, что у меня земля ушла из-под ног. Я была домохозяйкой с двумя детьми, у меня не было ничего, кроме разбитого сердца. Но я нашла в себе силы. Восстановившись, я закончила университет, получила диплом юриста и стала помогать таким же женщинам, как я. Моя цель — сделать так, чтобы бракоразводный процесс не превращался в «дичь», а проходил по закону и с защитой интересов пострадавшей стороны.

Алина объясняет Марго план действий. Она предлагает техничный подход: взыскать компенсацию за расходы Андрея на любовницу, признав траты на Бали и подарки сделками, совершёнными без согласия супруги.

— Вы можете оплатить мои услуги после того, как мы выиграем дело, — мягко добавляет Алина. — Я знаю, как трудно бывает финансово в такие моменты.

— Спасибо, Алина, но как раз с деньгами у меня нет проблем, — Маргарита выпрямляет спину. — Мои родители позаботились о моём образовании и активах. Мне нужна не благотворительность, а результат. Я хочу, чтобы этот «монстр кринжа» ответил за каждое слово лжи.

В этот момент телефон Маргариты начинает вибрировать. На экране — «Андрей». Маргарита включает громкую связь, глядя на Алину.

— Марго! Марго, умоляю, ответь! — голос Андрея звучит надрывно, в нём нет былой офисной уверенности. — Новосибирск отменили, я в Москве. Мне нужно поговорить с тобой. Приезжай ко мне в офис, пожалуйста. Я всё объясню. Я не могу без тебя и Аси.

Алина делает знак рукой — «соглашайся». Она пододвигает к Маргарите блокнот и быстро пишет: «Езжай. Но запиши всё на диктофон».

— Хорошо, Андрей, — произносит Маргарита ровным, почти механическим голосом. — Я буду через час. Жди.

Она сбрасывает вызов.
— Зачем это, Алина? Я уже всё слышала в прошлый раз.

— Неверные супруги часто включают защитные механизмы: начинают отрицать очевидное или обвинять партнёра. Если он начнёт угрожать или, наоборот, признает финансовые траты на ту девушку, запись станет отличным доказательством в суде. Нам нужно собрать все данные, какие только возможно. И будьте очень осторожны, пожалуйста! Если увидит, что он готов перейти черту, немедленно уходите. Не хочу Вас пугать, но были случаи…

Маргарита встаёт, надевает пальто, поправляет воротник. Шок сменяется холодной решимостью. Она едет в Москва-Сити не как жена, а как субъект, восстанавливающий контроль над собственной жизнью.