Измена: Будем чужими!

Глава 12 Последний день уходящего года и новое счастье

Тридцать первое декабря под Истрой кажется пронзительно ясным, словно сама природа решает смыть серый московский смог с души Маргариты. В доме Клавдии Борисовны пахнет старой бумагой, лавандой и предвкушением чего-то настоящего. Здесь нет нужды «держать фасад», как того требуют родители Марго в их «американской идиллии». Маргарита, кутаясь в бабушкин кашемировый плед цвета пыльной розы, чувствует, как зияющая бездна внутри неё начинает затягиваться инеем покоя.

— Мам, смотри, какая она огромная! — Ася, раскрасневшаяся на морозе, тащит из сарая коробку со старыми советскими игрушками. — Давай нарядим ту ель, что прямо под окном. Чтобы из кухни было видно!

Они выходят во двор. Маргарита смотрит на свои руки — молочно-белый маникюр со снежинками, сделанный руками Кристины, сверкал на солнце. Это странное чувство: носить на себе «подарок» от любовницы мужа, зная, что каждое слово этой девушки зафиксировано на диктофон как улика для адвоката Алины.

— Бабуля, ты только не прыгай по сугробам! — смеется Ася, вешая на нижние ветки тяжелый стеклянный шар. — Ты у нас прима, тебе беречь себя надо.

— В балете, деточка, главное — баланс, — Клавдия Борисовна подает внучке игрушки, сохраняя ту самую «прямую спину», которой учила Марго. — Даже когда сцена скользкая, ты должна знать, куда приземлишься.

Они украшают дом вместе: развешивают гирлянды, вытирают пыль с антикварных комодов. Маргарита ловит себя на мысли, что этот бытовой труд повседневности лечит её лучше любого ребрендинга жизни. Внутри дома воцарилась предвкушение праздника — то состояние, когда старое уже разрушено, а новое только начинает прорастать сквозь пепел измены. И символично переплетение начала новой жизни и начала нового года.

На кухне уже шкворчит в духовке курица. Маргарита, в фартуке поверх дорогого свитера, запекает её с лимоном и травами, как учила бабушка. Ася расставляет на столе посуду, пробует мандарины и прячет в холодильник ядовито-зеленую бутылку «Тархуна».

***

Тишину разрывает резкий звук видеозвонка. На экране высвечивается: «Андрей». Маргарита замирает, её пальцы невольно сжимаются. Травма измены часто заставляет жертву возвращаться в стадию шока при малейшем контакте с обидчиком.

— Мам, не бери, — тихо говорит Ася. — Опять будет со своими лекциями выступать.

Но Маргарита, движимая холодным любопытством исследователя многофигурной трагикомедии,жмет на кнопку.

Экран заполняется золотом и неоном. Андрей сидит в роскошном холле того самого пансионата, куда звал семью. Он выглядит вызывающе успешным, но его глаза выдают стадию торга и алкогольное опьянение.

— Марго! Посмотри, что ты теряешь! — он разворачивает камеру, показывая огромную елку, официантов с шампанским и панорамные окна. — Тут уровень, понимаешь? Не твоя бабкина развалюха в снегах.

В кадре появляется белый пудель в розовом банте. Андрей принимается игриво трепать собаку за уши.
— Позови Асю! Асенька, смотри, какая собачка! Это пудель Риммы, подруги... — он обрывает себя на полуслове, но уже поздно.

— Римма? — Маргарита приподнимает бровь. — Разве её зовут не Кристина? Или это твоя новая пассия?

На заднем плане мелькает женская фигура в вызывающе коротком платье. Это оказывается Кристина. Она подходит к Андрею, явно недовольная тем, что он отвлекся от неё.
— Андрей, ну с кем ты там опять? — капризно тянет она, заглядывая в экран. — Ой...

Маргарита смотрит прямо в глаза своей маникюрше. Кристина замирает, как кролик перед удавом. Шок на её лице почти физически ощутим. Она узнает свою постоянную клиентку, женщину, которой вчера рисовала снежинки на ногтях. Она видит «старуху», которую обещала «отделать так, что та год в больнице проваляется».

— Это... вы? — ошарашенно шепчет Кристина. Её «брови-маркеры» взлетают вверх. В этот момент она осознает, что «жена Андрея» — это не мифическая «холодная вобла», а та самая статусная клиентка, которой она выболтала все грязные секреты их связи, включая «неповоротливость Андрея в постели» и поделилась грязными секретами из клубов.

Кристина резко вырывает смартфон из рук Андрея.
— Ты что, дебил?! — сиреной вопит она на него, прежде чем экран погас. — Это же она! Она всё записала!

***

Через две минуты телефон Маргариты дрожит снова — входящий от Кристины. Затем начинают сообщения в мессенджер. Неверные партнеры и их сообщники часто включают атакующую реакцию, когда понимают, что их стратегия шифровки провалилась.

— Мам, она звонит! — Ася бежит к телефону.
— Дай мне, родная.

Маргарита спокойным движением, которое выдает в ней дочь дипломатов, нажимает «заблокировать» сначала на номере Андрея, а затем — Кристины. Обеспечение полной прозрачности и разрыв токсичных связей — единственный путь к восстановлению идентичности.

— Всё, — заявляет Марго, кладя телефон экраном вниз. — Рекламная пауза закончилась. Пора вынимать курицу.

Она открывает духовку, и по кухне разливается божественный аромат чеснока и запеченного мяса. Клавдия Борисовна, наблюдавшая за сценой из кресла, едва заметно улыбается.
— Партнер не удержал на поддержке, — констатирует она. — И упал сам. Но праздник нам никто не испортит.

***

Стол накрыт скромно, но изящно. Хрусталь, который Клавдия Борисовна хранила еще со времен своих гастролей в Париже, ловит блики свечей.

— Ну, за наш «семейный ковчег», — Маргарита поднимает бокал с шампанским. — Пусть он теперь плывет в чистых водах.

— И без крыс на борту! — добавляет Ася, звонко чокнувшись своим бокалом с «Тархуном». — Мам, а ты заметила, какой у папы был испуганный вид, когда та девица выхватила телефон? Он реально выглядел как монстр кринжа в естественной среде обитания.

— Ася, не будь жестокой, — мягко замечает бабушка. — Твой отец просто заблудился в собственном «черновике жизни». Ему еще долго придется выводить пятна.

— Бабуль, он не заблудился, он там в джакузи с пуделем и куклами барби, — Ася отправляет в рот кусок курицы. — Это не ошибка, это — выбор. Как ты сама говорила.