Измена: Будем чужими!

Глава 14. Горький «Тархун» и крах дипломатии

Глава 14. Горький «Тархун» и крах дипломатии

Вечер первого января опускается на Истру тяжёлым синим пологом. В доме Клавдии Борисовны пахнет догорающими поленьями и остывающей подогретой курицей. Маргарита стоит у окна, прижимая ладони к холодному стеклу. Её молочно-белый маникюр со снежинками, сделанный руками Кристины, кажется в сумерках кусками битого фарфора. Она чувствует себя субъектом «психологического отсутствия в настоящем», когда мир вокруг распадается на куски, как дорогая чашка мейсенского сервиза, соскользнувшая с подноса.

Тишину разрезает свет фар. Пафосный внедорожник Николая Степановича замирает у ворот. Маргарита видит, как из машины выскакивает Ася — она бежит к дому, не оглядываясь, её новый рюкзак Prada подпрыгивает на плече. Следом, медленно и торжественно, выходят родители.

Елена Викторовна, поправляя на шее безупречный шёлковый платок Hermès, делает Марго знак: «Нужно поговорить». Они отходят к краю веранды. Мать выглядит так, словно готовится к важному дипломатическому рауту, несмотря на дачные декорации. Это её способ «сохранения фасада».

— Ритуля, послушай меня внимательно, — голос матери звучит вкрадчиво. — Мы только что из клиники. Там была Галина Романовна. Бедная женщина в прединфарктном состоянии. Мы поговорили... по-нашему, по-взрослому. Она в ужасе от «дичи», которую натворил Андрей, но мы обе сошлись на том, что семью нужно сохранить.

Маргарита чувствует, как внутри закипает холодная ярость, но она держит спину прямой, как учила бабушка.
— Сохранить что, мама? Эту «американскую идиллию» с двойным дном? — Марго усмехается. — Как можно сохранить то, чего давно уже нет? И может быть, не было никогда?

— Андрей просто не в себе, у него тяжёлая травма, — Елена Викторовна поджимает губы. — Но родители Андрея — уважаемые люди. Развод — это пятно на репутации, разве ты не понимаешь? Мы решили, что как только его выпишут, вы все вместе поедете в «Лучи Подмосковья». Или на Бали. Или куда вы хотите, мы оплатим… Галина Романовна берёт на себя ту девицу... её уже там нет, это была просто «минутная слабость», ничего больше.

Маргарита смотрит на мать и понимает: для родителей она лишь инструмент поддержания социального статуса.
— Мама, уезжайте, — тихо произносит она. — Вы пытаетесь отреставрировать разбитую вазу, которую уже выбросили на помойку.

Родители уезжают, оставив после себя запах дорогого парфюма и ощущение зияющей бездны.

***

В столовой горит только одна лампа. Ася сидит за столом, перед ней стоит стакан ядовито-зелёного «Тархуна», но она к нему не прикасается. Её лицо кажется серым. Бабушка Клавдия Борисовна молча подаёт тарелки, её движения точны и сухи — «балетная выучка» в действии.

— Мам, это был просто... какой-то кринж, — наконец заговаривает Ася. Её голос дрожит, выдавая стадию дезорганизации. — Знаешь, кто там был в палате? Прямо у кровати папы?

Маргарита замирает.
— Кристина? — коротко спрашивает она.

— Она самая, — Ася горько усмехается. — Дедушка с бабушкой сделали вид, что она — «сотрудница» из офиса, которая просто завезла документы. А она сидит там такая... вся в розовом плюше, с этими её губищами и ресничищами. Папа лежит с перебинтованной головой, а она обтирает ему лоб полотенцем и сюсюкает: «Андрюша, котёнок, потерпи». Я сперва даже огляделась вокруг, котенка искала…

Ася делает глоток «Тархуна» и продолжает, её глаза начинают наполняться слезами.
— Когда я вошла, она вскочила и бросилась ко мне. Представляешь, она пыталась меня обнять! Сказала: «Асенька, солнышко, не бойся, мы с тобой папочку быстро на ноги поставим. Я ему такие витамины купила!». Она легла на меня со своей фальшивой заботой, как мачеха из дешёвого хоррора. Меня чуть не стошнило! А папа ничего ей не сказал!

— И что ты сделала? — Марго подсаживается ближе к дочери.

— Я ей сказала: «Убери руки, крыса». Громко. На всю палату, — Ася всхлипывает. — Бабушка Галя на меня зашипела, мол, как я могу так грубить «доброй девушке», которая «выхаживает» больного отца. А папа... он просто открыл один глаз, посмотрел на Кристину, потом на меня и... улыбнулся ей! Он взял её за руку и сказал мне: «Ася, Кристина — единственный человек, который сейчас обо мне реально заботится». Представляешь? Как будто меня там не было, и бабушки…

Ася внезапно закрывает лицо руками и начинает рыдать. Это не просто слёзы — это крах веры в безусловную любовь.
— Мам, он там с ней... в этой клинике... Он выбрал её! — кричит Ася сквозь рыдания. — Он превратился в настоящего монстра кринжа, но ему всё равно! Он даже не спросил, как я встретила Новый год. Ему было важно только то, что эта крыса ему «подушечку поправила»!

***

Маргарита мгновенно обнимает дочь, прижимая её голову к своему плечу. Бабушка Клавдия Борисовна пересаживается ближе, накрывая их обеих своим кашемировым пледом цвета пыльной розы.

— Тише, родная, тише, — шепчет Марго, чувствуя, как слёзы дочери пропитывают её свитер. — Это не твоя вина. Ты не должна нести ответственность за его дикую жизнь. Твой папа — взрослый человек, а ты ни в чем не виновата.

— Асенька, посмотри на меня, — Клавдия Борисовна мягко берёт внучку за подбородок. — В балете есть такое понятие — «провал в оркестровую яму». Твой отец сейчас именно там. Он может пытаться делать вид, что это сцена, но музыка уже не играет. Пережить горе — значит принять все эмоции, даже эту невыносимую обиду.

Ася, всхлипывая, прижимается к матери.
— Мам, я не хочу больше к нему ездить. Никогда. Пусть его эта Кристина «выхаживает». Я хочу остаться здесь. С вами. Где не надо притворяться. А он пусть остается со своей крысой, раз он её выбрал, а не нас.

Для неё «дом, где не врут», становится единственным спасением от травмы. Мы часто уговариваем себя, да и детей тоже, что взрослые разводятся друг с другом, не с детьми. Но что проку в словах, если отец раз в год в соцсетях присылает сообщение сыну «С днем рождения!» Или заскакивает «на минутку» к дочери, словно опасаясь, что новая пассия выклюет мозги за этот визит. Разводятся взрослые, но в аэропорту плачет ребёнок, каникулы которого испорчены отцом, запретившим вывоз. «Я же просто хочу, как лучше ребенку», и подписываются подложные документы о крохотной зарплате, чтобы ни в коем случае, бывшая жена не обманула малыша, свозив на его десять тысяч алиментов любовника на Мальдивы…