Измена: Будем чужими!

Глава 17. Геометрия новых смыслов

Москва в середине января замирает в хрустальном оцепенении. Для Маргариты это время становится периодом реорганизации — той самой фазы горевания, когда жизнь постепенно входит в свою колею, а мысли о предательстве перестают быть главным средоточием сознания.

Марго снимает уютную двухкомнатную квартиру в кирпичном доме на Пресне, всего в десяти минутах ходьбы от школы Аси. В интерьере — только то, что откликается: светлые стены, минимум вещей и много пустого пространства. Теперь её семейный ковчег»— это не пафосный особняк, а этот тихий порт, где нет места дикой жизни Андрея. Квартира уже обставлена качественной мебелью в скандинавском стиле, и Маргарита с удовольствием расставляет на полках книги и свои новые фотографии, сделанные на «Лейку».

Утро Маргариты начинается с йоги. Под мерный шёпот увлажнителя воздуха она замирает в асанах, возвращая себе контакт с собственным телом, которое долгое время было заморожено травмой. Каждое движение — это способ вывести из организма инфекцию недоверия.

Телефон Андрея находится в режиме перманентного игнора. Когда на экране всплывает его имя, Маргарита даже не чувствует привычного замирания сердца. Она один раз отправляет ему короткое сообщение: «Все вопросы по разделу имущества и общению с дочерью решай через адвоката Алину. Вот её номер. Мне не звони». Это её право на субъектность — она больше не объект его манипуляций, а автор собственной истории.

***

Вечера Марго посвящает Асе. Они ходят в бассейн и аквапарк, где в шуме воды и брызгах смывается тяжесть последних месяцев. Видя, как дочь смеётся, скатываясь с горки, Маргарита понимает: их решение быть командой было единственно верным. Ася больше не выглядит растерянным подростком; в её взгляде появляется та самая балетная сталь, которую она унаследовала от прабабушки.

Раз в неделю они отправляются в Большой театр вместе с Клавдией Борисовной. Бабушка, в своём неизменном кашемировом пледе цвета пыльной розы, сидит в ложе с прямой спиной.
— Смотри, Марго, — тихо говорит она, кивая на приму в «Жизели». — Она проживает предательство через танец. Она не умирает, она переходит в другое качество. В балете, как и в жизни, важна не только поддержка партнёра, но и умение держать равновесие в одиночестве.

Для Маргариты эти слова становятся гимном её нынешнего состояния. Она учится держать равновесие соло.

***

В субботу Маргарита решает отправиться на выставку современного искусства в Центр современного искусства «Винзавод». Ася и бабушка от «дикой дичи» современных инсталляций вежливо отказываются, поэтому Марго едет одна. Ей необходима эта возможность раствориться в залах среди объектов, которые не требуют от неё быть идеальной женой или сильной матерью.

«Винзавод» встречает её индустриальной прохладой и запахом свежей краски. Маргарита медленно прогуливается!по залу галереи «Риджина», снимая на свою «Лейку» игру теней на стенах. Её привлекает масштабная инсталляция: хаотичное нагромождение металлических конструкций, которые под определённым углом складываются в идеальный куб.

— Визуальная метонимия в действии, не находите? — раздаётся рядом спокойный мужской голос.

Маргарита опускает камеру. Рядом с ней стоит мужчина примерно её лет в темно-синем джемпере и очках в тонкой оправе. У него открытое лицо и взгляд, лишённый той агрессивной маскулинности, которой так много было в Андрее.

— Я как раз пыталась поймать этот момент, когда часть начинает объяснять целое, — Марго улыбается уголками губ.

— Это как в математике, — мужчина поправляет очки. — Фракталы. Каждая малая часть содержит в себе структуру всей системы. Меня зовут Никита. Я математик, занимаюсь научной работой.

— Маргарита. Математика и современное искусство? Не самое очевидное сочетание.

— Напротив, — Никита делает шаг ближе к инсталляции, но сохраняет уважительную дистанцию. — Я ищу здесь вдохновение для своих моделей. В современном искусстве много чистой логики, замаскированной под хаос. Математика ведь тоже про поиск гармонии в пустоте. Знаете, как у Вонга Карвая — «сила пустотности», где интервал важнее самого объекта.

Маргарита удивляется точности его сравнения.
— Вы цитируете «Любовное настроение»? Это мой любимый фильм.

— Это лучший учебник по геометрии чувств, — Никита кивает. — Там эротизм заменяет эротику, а недосказанность — прямое действие. Очень математично. Маргарита, вы так профессионально держите эту «Лейку»... Кажется, вы тоже ищете свою правду без фильтров?

— Пытаюсь снимать свою новую историю, — тихо отвечает она.

***

Разговор продолжается легко и непринужденно. Никита не пытается добывать девушку или самоутверждаться. Он просто делится своими размышлениями о симметрии и теории хаоса. Когда они выходят из галереи, Никита предлагает:

— Здесь совсем рядом, на Земляном Валу, есть «Шоколадница». Если вы не против, мы могли бы выпить по чашке кофе и обсудить, почему Кандинский — это на самом деле зашифрованные алгоритмы.

Маргарита соглашается. В кофейне тепло и пахнет корицей. Никита заказывает эспрессо, Марго — чай с мятой.

— Вы знаете, Маргарита, — Никита смотрит в окно на проезжающие машины. — Наука учит нас, что любая система стремится к энтропии, если в неё не вливать новую энергию. Но иногда распад старой системы — это единственный способ создать новую, более сложную и красивую структуру.

— Это звучит как утешение, — Марго внимательно смотрит на него.

— Я развелся два года назад, — спокойно произносит Никита. — Мой брак распался, когда я понял, что мы с женой — параллельные прямые. А они, как известно, не пересекаются в Евклидовом пространстве. Я долго горевал по стадиям, пока не нашел свою точку покоя в науке и прогулках по музеям.

Маргарита чувствует, что этот человек понимает её «травму измены» без лишних слов. В его речи нет агрессии или попыток казаться героем. Это диалог двух взрослых, реализованных людей.

— Мне нравится ваш подход к жизни, — Никита улыбается, заметив её секундное замешательство. — Вы кажетесь человеком, который ценит индивидуализм и личную свободу выше, чем сохранение фасада.