Измена: Будем чужими!

Глава 18. Крах иллюзий

Маргарита сидит в углу небольшого, залитого мягким светом кафе на Большой Никитской. Перед ней стоит нетронутая чашка травяного чая. Она наблюдает, как за окном суетливая Москва пытается справиться с январской слякотью. Внутри неё — та самая сила пустотности, когда интервал между событиями становится важнее самих событий. Она больше не чувствует себя частью семейного ковчега, который теперь идет на дно с пугающей скоростью.

Дверь открывается, впуская струю холодного воздуха и Елену Викторовну. Мать Маргариты, как всегда, выглядит безупречно: пальто цвета слоновой кости, идеально повязанный платок. Но её движения выдают стадию дезорганизации. Она садится напротив дочери, даже не сняв перчаток, и смотрит на неё взглядом, в котором сохранение фасада борется с искренним испугом.

— Ритуля, я только что от Галины Романовны, — голос матери дрожит. — Она в слезах. У Андрея катастрофа. Всё гораздо серьёзнее, чем просто разбитая голова в пансионате.

Маргарита спокойно поправляет салфетку.
— Мама, мы это уже обсуждали. Андрей — взрослый человек, он отвечает за себя сам, я здесь не причём, мы разводимся. Его травмы и приключения в барах — это его выбор.

— Если бы только в барах! — Елена Викторовна подаётся вперёд. — Галина рассказала по секрету. Ты же знаешь его главный проект последних двух лет — «Смарт-кластер "Вертикаль"»? Тот самый инновационный жилой комплекс с искусственным интеллектом в управлении? Под него был взят колоссальный кредит, под залог всех его активов, включая его империю, которую он так старательно выстраивал. Он вложил туда и деньги родителей.

Маргарита кивает. Она помнит, как Андрей гордился этим проектом, называя его своим «билетом в высшую лигу». Он занимался девелопментом высокотехнологичной недвижимости — создавал пространство для тех, кто ценит комфорт и безопасность.

— Так вот, — мать понижает голос до шёпота. — Его крупнейший заказчик и инвестор, этот «промышленный гигант», разорвал контракт сегодня утром. Им кто-то прислал видео, где Андрей, якобы, неподобающе себя ведёт. Мы с Галиной Романовной, конечно, понимаем, что его просто кто-то подставил, но заказчикам это невозможно объяснить.

Маргарита замирает. Она понимает, что видео Риммы достигло цели.

— Они сочли Андрея абсолютно неблагонадежным, — Елена Викторовна продолжает с горечью. — В совете директоров заявили, что человек, который на пятом десятке устраивает пьяные дебоши из-за любовницы, не может управлять многомиллиардным проектом. Они отозвали инвестиции. Банк теперь требует досрочного погашения кредита. Андрей — финансовый труп, Рита. Галина Романовна в ужасе: они могут потерять даже свою квартиру, если он давал личные поручительства.

Маргарита делает глоток остывшего чая. Слова Чехова из «Дяди Вани» внезапно всплывают в памяти: «Кто изменяет жене или мужу, тот может изменить и отечеству!» Оказывается, в большом бизнесе этот закон работает так же жестко, как и в семейном праве.

— Это логичный финал, мама, — тихо произносит Марго. — Андрей считал, что можно строить «умные дома» и при этом жить в мире альтернативных ценностей, где ложь — это норма. Он строил фасад надежности для других, но сам оказался гнилым изнутри. Инвесторы не хотят рисковать, когда видят такую безумную жизнь партнера на экране. И это они еще других видео не посмотрели, тех, которые сделали мы с Асей.

— О чем ты? — удивляется Елена Викторовна. — О каких видео ты говоришь?

— Ты действовительно хочешь знать правду? — вопрошает Маргарита, пристально рассматривая мать. — И ты не боишься разрушить стены своего хрустального замка?

Марго достает телефон и включает матери видео, записанное Асей. То самое, где Андрей под звон разбивающихся ваз выкрикивает омерзительные слова.

После просмотра воцаряется долгая тишина. Елена Викторовна собирается с силами, мучительно подбирая слова:

— Андрей… Он, вероятно, был не в себе… после твоего ухода. Ты же не будешь обвинять его в том, что он хочет навредить Асе? На самом деле он любит вас обеих. Он просто ошибся… запутался… Я считаю, что вам надо помириться, ведь развод — это огромное пятно на репутации.

Маргарита встаёт, застегивая сумку. В её взгляде нет злости — только ясность.
— На чьей репутации, мама? На твоей и папиной, это ведь для дипломата было самым страшным — развод? Так вы уже давно на пенсии. Андрею нет дела до его репутации, иначе он подумал бы прежде, чем делать то, что он сделал. А у меня нет никакой репутации, моя работа от моей личной жизни не зависит.

— Ты стала такой... холодной, — мать смотрит на неё с удивлением.

— Нет, мама. Я просто перестала быть «PR-корсетом» для лжи, — Марго улыбается. — Развод фактически уже состоялся в тот момент, когда мой будущий бывший муж решил, что его страсть в розовом плюше важнее всего, что мы создавали вместе. Важнее семьи и ребёнка. Угадаешь, сколько раз он позвонил Асе за это время? После записи этого прекрасного видео? Ни одного!

Маргарита выходит из кафе. На улице свежий воздух кажется ей удивительно чистым.

Она достает «Лейку» и делает снимок отражения неоновых огней в луже. Красиво. Честно. Без фильтров.

***

Маргарита идет по тротуару, вдыхая колкий январский воздух. Она направляется в салон «Алый шелк», не видя причин менять любимое место из-за какой-то Кристины. Она решает состричь лишнее — не только секущиеся кончики волос, но и весь тот груз жизни, который накопился за последние месяцы.

Салон встречает её приторным запахом лака для волос и дорогих парфюмов. Интерьер в розовых и багровых тонах теперь кажется Маргарите вульгарным, напоминающим тот самый ядовито-багровый блеск на губах Кристины.

— Маргарита, здравствуйте! — восклицает администратор Жанна, чьи «брови-маркеры» удивленно взлетают вверх. — Вы сегодня только на стрижку? Кристина ведь больше у нас не работает.

Маргарита садится в кресло, глядя на свое отражение. Её лицо кажется ей более четким, лишенным прежней «мягкости жертвы».
— Вот как, интересно! — в голосе Марго звучит легкая, почти невесомая ирония.