Измена: Будем чужими!

Глава 27. Анатомия правды

Маргарита Николаевна Зеленцова входит в кабинет №302 вслед за Алиной. Внутри пахнет крепким чаем и старой бумагой; стены заставлены сейфами, а на массивном столе лежат горы папок в серых обложках.

Подполковник Людмила Северова поднимает взгляд от документов. Её лицо, тронутое усталостью, кажется беспристрастным, но в глазах читается острый интерес опытного следователя.

— Присаживайтесь, Маргарита Николаевна, — Людмила указывает на стул. — Алина Сергеевна, ваши полномочия подтверждены, приступаем.

Людмила: Маргарита Николаевна, подтвердите вашу фамилию и девичью фамилию.
Марго: Зеленцова. Девичья — Левицкая.
Людмила: С какого времени вы состоите в браке с Зеленцовым Андреем Александровичем?
Марго: С девятого июля две тысячи десятого года.
Людмила: Вам известно что-либо об инвестиционном проекте «Вертикаль»?
Марго: Андрей говорил, что это связано с крупным государственным контрактом. Деталей я не знала. Я никогда не вникала в бизнес мужа.
Людмила: Четырнадцатого ноября прошлого года вы посещали офис компании «Зенит-Строй»?
Марго: Да, мы заезжали туда вместе. Точную дату я не помню, но, вероятно, это было четырнадцатое, как Вы говорите. Андрей попросил подождать в машине, пока он подпишет бумаги.
Людмила: Вы видели, какие именно документы он забирал из кабинета директора?
Марго: Нет, я была в машине и занималась своим телефоном, в работу Андрея я не вникала.
Людмила: Посмотрите на этот документ. Здесь ваша подпись под разрешением на перевод средств на зарубежный счет. Узнаете её?
Марго (голос дрожит): Похожа на мою... Но он давал мне пачку бумаг для оформления кредита на ремонт квартиры. Я просто подписывала, где он показывал. Я правда не знаю ничего о выводе денег за границу!
Алина: Моя доверительница находилась в полном убеждении, что подписывает бытовые банковские документы. Андрей Александрович злоупотребил её доверием.
Людмила: Третьего января этого года со счета вашего мужа было списано триста тысяч евро. Вы совершали крупные покупки в этот день?
Марго: Нет. В этот период Андрей находился в больнице. Я хочу пояснить, что в это время мы уже жили раздельно.
Людмила: Вам знакомо имя Кристины Подолян?
Марго: К сожалению, очень хорошо знакомо. Я несколько лет ходила к ней на маникюр в салон «Алый бархат». Накануне Нового Года случайно выяснилось, что Кристина Подлян является любовницей Андрея, в связи с чем я подала на развод.
Людмила: Зеленцов оформлял на ваше имя или имя вашей матери, Елены Викторовны, какую-либо недвижимость за последний год?
Марго: Я ничего об этом не знаю. Маме принадлежит трехкомнатная квартира на Кутузовском проспекте и загородный дом пополам с папой. Больше ничего нет.
Людмила: Андрей Александрович хранил дома наличные деньги в иностранной валюте?
Марго: Я никогда не видела у него крупных сумм наличными. У меня хорошая зарплата, я обычно справлялась со своими расходами сама.
Людмила: У вас был доступ к его рабочему ноутбуку или второму телефону?
Марго: Нет. Всё было под паролями. Он говорил, что это требования корпоративной безопасности. Я никогда не интересовалась.
Людмила: Он когда-либо просил вас передать запечатанные конверты или флеш-карты третьим лицам?
Марго: Один раз, в октябре. Я передала пакет его помощнику на парковке. Андрей сказал, что это отчеты.
Людмила: Вы готовы предоставить следствию ваши банковские выписки за последние три года?
Марго: Да, конечно. Мне совершенно нечего скрывать. Я работаю в «РосРегионРазвитие» и мне нечего скрывать.
Людмила: Что ж, Маргарита Николаевна. На данный момент у меня больше нет к вам вопросов как к свидетелю. Распишитесь в протоколе.

***

Людмила закрывает папку. Звук захлопывающейся бумаги кажется Маргарите финальной точкой её прежней жизни. Она подписывает листы, чувствуя, как немеют пальцы.

Алина встает и выходит в коридор, чтобы ответить на срочный звонок. Маргарита медлит у двери, её ноги кажутся ватными. Людмила неожиданно подходит ближе. Её взгляд становится мягче, исчезает профессиональная холодность.

— Маргарита Николаевна, — тихо говорит Северова. — Я знаю, что за этими протоколами сейчас рушится ваш мир. Поверьте, я понимаю это лучше, чем кто-либо другой.

Марго поднимает на неё глаза, полные растерянности.

— Не так давно я сама проходила через подобное, — Людмила кладет руку на край стола. — Мой бывший муж использовал мои документы, чтобы покрыть свои махинации с налогами. Я тоже сидела на допросах, только с другой стороны стола. Это больно, это выжигает всё внутри.

Маргарита замирает, пораженная этой внезапной откровенностью.

— Но я смотрю на вас и вижу — вы не сломаетесь, — Людмила улыбается одними уголками губ. — У вас есть та внутренняя честность, которую не купить ни за какие евро в офшорах. Вы выстоите. Вы сильная женщина, Маргарита. Просто дайте себе время зашить это раненое сердце.

Маргарита выпрямляет спину и впервые за всё утро делает глубокий, свободный вдох.

— Спасибо вам, Людмила Викторовна, — искренне произносит она.

Марго выходит из здания на Новокузнецкой. Февральское солнце бьет в глаза, но она больше не чувствует страха. Она знает: её новая история, её чистовик, только начинается.

***
Маргарита выходит на крыльцо массивного здания на Новокузнецкой, 27, и её накрывает запоздалая волна шока. Февральский воздух кажется колючим, но он не может унять внутренний жар стыда. Её руки трясутся так сильно, что она не может застегнуть верхнюю пуговицу пальто. Она пытается нащупать в сумке ключи от машины, но пальцы не слушаются, и связка со звоном падает на гранитные ступени.

Алина быстро поднимает ключи и мягко, но решительно берет Марго под локоть.
— Никакого руля в таком состоянии, — отрезает адвокат. — Тут за углом, в переулках Замоскворечья, есть небольшая уютная кондитерская. Вам нужны глюкоза и горячий кофе, чтобы прийти в себя.

Они идут мимо старинных особняков, и Маргарита чувствует себя так, словно с неё заживо содрали кожу. Каждый взгляд прохожего кажется ей обвинительным. В голове прокручиваются вопросы Северовой о наличных деньгах и переводах.