Измена. Будешь моей, девочка!

Глава 20

Легонько приоткрываю дверь без стука и заглядываю в кабинет. Вижу, как Тамара Геннадьевна сидит за своим заставленным бумагами столом и со слезами на глазах перебирает бумаги.

Видимо, испугалась, что теперь ее уволят. Нужно как-то приободрить ее.

— Тамара Геннадьевна, — произношу тихонько, чтобы не напугать ее.

Женщина, увидев меня, начинает поспешно стирать руками слезы.

— Викочка, это опять ты, — растекается в приветливой улыбке. — Ты что-то хотела? Проходи, садись.

Вхожу в кабинет и иду к стулу, на котором так и лежит моя папка.

— Почему вы плачете? Боитесь, что теперь вас уволят? Не волнуйтесь, я поговорю с Давидом Алексеевичем. Скажу, чтобы не наказывал вас.

— Да кто же тебя послушает, зайка? — почти смеясь, произносит старушка.

И правда, кто там меня слушать будет. Но я надеялась придать ей уверенности, а вместо этого только развеселила. Что, наверное, тоже неплохо.

Поднимаю папку со стула и прижимаю к груди.

— Ой, точно, я же тебе пирожки с чаем обещала. — Начинает поспешно убирать бумаги со стола.

— Спасибо, не нужно. Меня Давид Алексеевич в машине уже ждет. Думаю, ему не понравится, если я буду долго ходить. Тем более я так испугалась, что аппетит совсем пропал.

— Викусь, ты все же прости меня, дуру старую. Когда Давид Алексеевич испуганно прибежал ко мне в поисках тебя, у меня чуть сердце не выпрыгнуло. Если бы с тобой что-то случилось, я бы в жизни себе не простила.

Он так распереживался за меня? С чего бы это? В присутствии меня он ведет себя максимально консервативно.

Может, на самом деле и не деспот он никакой.

— Главное, что все хорошо закончилось. — Улыбаюсь. — Я пойду, не будем заставлять начальника злиться.

— На самом деле он не такой уж и злой. Я его уже давно знаю. Еще с родителями его была знакома. Он очень добрым мальчиком был.

Мой босс? Добрый? Наверное, она что-то путает. Никогда не поверю, что он может быть добрым. Только и делает, что постоянно приказы отдает. А улыбки на его лице, так я за все время своей с ним работы ни разу не видела.

— Наверное, вы что-то путаете, — усмехаюсь. — Давид Алексеевич — сама серьезность.

— Нет-нет, зайка. А еще и щедрый он очень. Пару лет назад он мне так сильно помог, что теперь я ему по гроб жизни должна. — Глаза старушки заблестели от слез.

Интересно. Чем он таким мог помочь старушке, что теперь она готова на него всю жизнь работать?

— А чем он вам помог?

— Дочка моя заболела сильно. И ей срочно операция была нужна. Так он сказал, что поможет безвозмездно. И помог. Оплатил операцию. А я, в свою очередь, сказала, что могу с документами ему помогать. Бумажки всякие перебирать. Он был не против.

Это точно наш деспот?

Конечно, с трудом верится. Но он обещал и моей маме помочь. Вот только не безвозмездно. И я еще не поняла, что он хочет взамен.

— Слушай, а возьми пирожки с собой. Дома поешь. — Поднимается из кресла и идет к шкафу.

Стою, переминаюсь с ноги на ногу. Боюсь, что босс совсем заждался и будет опять возмущаться.

— Возьми, Викочка, — протягивает мне прозрачный пакетик с пирожками.

— Спасибо большое. Я пойду.

— С богом, зайка.

Выхожу из офиса и направляюсь к машине босса.

Может, и правда он не такой плохой, как кажется. Наверное, в большом бизнесе нельзя быть добрым, иначе тебя растопчут. Но похоже и нашему деспоту не чужды человеческие эмоции.

Подхожу к машине и открываю дверь. Босс смотрит на меня с недовольным лицом.

— Почему так долго? — спрашивает грубо. — Опять заблудилась?

А я пытаюсь понять, точно ли про этого человека я разговаривала минуту назад с Тамарой Геннадьевной.

— Могли бы и не ждать, — язвлю. — Я могу и на такси домой доехать.

— Так и сделай. Еще и пирожки какие-то притащила. Вонять будут на всю машину. Жду завтра к восьми в офисе. И не задерживайся. А то премии лишу.

— Так и сделаю! — закрываю дверь.

Машина резко трогается по гравийной поверхности, буксуя колесами и удаляясь, оставляет за собой шлейф пыли.

Нет. Думаю, Тамара Геннадьевна что-то перепутала. Не может такой человек быть добрым. Не верю.