Измена. Будешь моей, девочка!

Глава 58

Дверь в палату открывается, и я быстро собираю все обратно в пакет.

Поднимаю глаза и вижу, как Дима, словно ни в чем не бывало, подходит ко мне:

— А что это у тебя? — рассматривает пакет.

— Не твое дело! — пытаюсь убрать пакет за кровать.

— Дай посмотрю, — вырывает пакет из рук.

Дергаюсь, чтобы отобрать, и ногу снова простреливает боль.

— Ай! — хватаюсь за повязку.

— Лучше не делай резких движений, — отходит с пакетом на несколько шагов.

Смотрю, как он неосторожно начинает перерывать содержимое, достав оттуда открытку.

— Верни! — пищу сквозь боль в ноге.

— Да подожди ты! — начинает рассматривать бумагу. — И кто это тебе прислал?

— Какая тебе разница? — недовольно смотрю на мужа.

Дима, повертев открытку в руках, возвращает ее обратно и достает коробку с вафлями.

— Хм… — ехидно ухмыляется. — Могли бы что-то и посерьезней прислать, чем дурацкие вафли.

Закрывает и возвращает мне пакет.

Он даже и представить себе не может, насколько они ценны мне. Сам даже, наверное, и не помнит, что я люблю такие вафли. Его никогда не интересовали мои желания.

Я уверена, что вафли прислал Давид Алексеевич, и, видимо, он знал, что рядом будет Дима, и поэтому не стал подписывать открытку.

Забираю пакет и ставлю рядом с кроватью.

— Так что, может мне кому-то благодарность за вафельки передать? — смотрит с ухмылкой.

— Спасибо, я сама разберусь! — рычу.

— Знаю я, как ты сама разбираешься! Скажи мне спасибо, что сейчас лежишь в дорогущей палате, — задрав нос, складывает руки на груди.

Что-то мне мало вериться, что это действительно он! Вот только как вывести мужа на чистую воду?

— Так что, где доктор? — смотрю на мужа.

Дима начинает заметно нервничать.

— Так он на обходе. Чуть позже еще раз за ним схожу, — садится на стул рядом с кроватью и берет мою руку. — Может, ты что-то хочешь? — смотрит на меня щенячьими глазками.

— Хочу! — вырываю руку. — Хочу уйти отсюда поскорее и тебя не видеть!

Вижу, как глаза Димы наливаются кровью:

— Это вся твоя благодарность за мою заботу? — рычит.

Да как он вообще смеет приписывать себе заслуги других? Думает, что я совсем дура и забыла о том, что он мне изменил да еще и в долги меня загнал? Если он тут рядом со мной, я должна теперь руки ему целовать и все простить? Не дождется! Надеюсь, что хотя бы смогу выбраться из больницы с помощью этого предателя. Потом, может, и скажу ему спасибо!

— Если хочешь благодарности, то найди доктора и договорись о выписке! — стараюсь сдерживать эмоции.

Дима недовольно поднимается со стула:

— Так бы сразу! — кидает через плечо.

Смотрю, как самодовольный индюк выходит из палаты. Слава богу, он ушел. Его присутствие стало меня пугать. Никогда раньше я даже подумать не могла, что Дима так низко упадет в моих глазах. Хотя, может, он и вправду старается? Ведь Давида Алексеевича сейчас нет в больнице. Это может значить, что Дима и правда сам обо всем договорился, но верить в это мой мозг отказывается. Он и раньше ничего для меня не делал. С чего бы ему сейчас проявлять такую заботу?

Беру пакет и, открыв коробку с вафлями, начинаю жадно есть одну за другой.

Боже, какие же они вкусные! Приятно осознавать, что хоть кто-то знает, что я действительно люблю!

Все-таки Давид Алексеевич не такой уж и деспот!

Только зачем скрывает свою личность за маской робота, думающего только о работе? Наверное, именно поэтому я не смогла распознать в нем ДАМира. Ведь тот человек, с которым я переписывалась, даже близко не был похож на Давида Алексеевича.

Дверь в палату в очередной раз открывается.

Дима так быстро вернулся?

Поворачиваюсь к двери, пытаясь поскорее прожевать последнюю вафлю.

Вижу, как в проем закатывается кресло-каталка.

Замираю, забыв даже как жевать, поднимаю глаза:

— Что вы здесь делаете? — выдавливаю из себя через полный рот.