Измена. Будешь моей, девочка!

Глава 71

Дима уже совсем близко. Вижу, как он замахивается на меня рукой, а у меня такое ощущение, что весь мир как будто в замедленной съемке.

Закрываю глаза от страха, понимая, что мне не избежать удара.

— А ну стой, — слышу голос Давида и несколько глухих ударов.

Сижу, боясь открывать глаза.

— Ты как, всё хорошо? — голос Давида звучит взволнованно.

Чувствую, как крепкие руки обхватывают меня и прижимают к себе. Это точно Давид, запах его дорогих духов я узнаю из тысячи.

Открываю глаза и вижу Диму, лежащего на полу и корчащегося от боли. Не понимаю, как Давид успел так быстро прийти?

— Угу, — мычу ему в плечо.

— Я же сказал тебе не выходить из машины. Почему такая непослушная? — гладит меня по голове.

Два амбала вразвалочку подходят к Диме и, прихватив его под руки, с легкостью поднимают.

— Я просто волновалась за маму. Как она? — шепчу сквозь слезы.

— С ней всё хорошо, не переживай. Ты представляешь, как я за тебя испугался? А если бы я не успел? — берет мое лицо в руки и пристально смотрит мне в глаза, стирая мои слезы большими пальцами.

— Прости, — выдавливаю из себя.

Лицо Давида моментально меняется, и, отпустив меня, он поднимается с приседа.

— Вы что, совсем охренели? Хотите работы лишиться? — рычит, смотря на амбалов.

— Босс, да мы даже не ожидали! Он вел себя спокойно! — оправдываются.

— Ладно, потом с вами разберусь. Уведите его отсюда, — кивает головой.

Поворачиваюсь на доктора, а он сидит как окаменелый и даже не шевелится. Вот же трус. Только мнит из себя важную персону, а как припугнули, так он сразу притих.

Дергаю Давида за рукав пиджака.

— Что теперь с ним будет? Надеюсь, его не убьют? — испуганно смотрю на спасителя.

Давид наклоняется ко мне:

— Нет, конечно. Ты за кого меня принимаешь? — улыбается.

Наверно, такую искреннюю улыбку я вижу на его лице впервые. Я и правда волнуюсь за Диму, он хоть и сволочь, но не достоин того, чтобы об него марали руки.

— Тогда куда его повели? — поворачиваюсь и смотрю вслед бугаев, волочащих Диму.

— Забудь ты о нем. Его передадут полиции. Посидит в обезьяннике, подумает над своим поведением. А потом его отпустят. Но не волнуйся, тебя он больше напугать не сможет. Об этом уж я позабочусь. — переводит взгляд на водителя. — А ты что расселся? Быстро пошел в машину и жди нас там. С тобой я еще тоже потом поговорю. — произносит строгим голосом.

— Не надо! Это я его уговорила, — отдергиваю Давида.

— Босс, простите, такого больше не повторится! — Водитель встает со скамейки и идет в сторону выхода.

— Пойдем, мама тебя ждет, — Давид аккуратно подхватывает меня и поднимает на руки.

Чувствую неприятную пульсацию в ноге. Видимо, пока я была так взволнована за маму, совершенно забыла про боль. Но сейчас важнее увидеть маму и узнать, как она себя чувствует. Ведь перед операцией ей такой стресс совсем не на пользу.

Мы заходим в лифт, и Давид нажимает кнопку этажа, на котором лежит мама.

— Как твоя нога? — произносит с заботой.

Видимо, он почувствовал, что я дернулась от боли, когда брал меня на руки.

— Болит немного, но ничего страшного, — пытаюсь оправдаться.

— Я попрошу доктора, чтобы он осмотрел тебя. И в следующий раз будь послушнее.

Упираюсь лицом в его грудь. Даже не знаю, чтобы я делала, если бы его не было рядом. Дима бы, наверное, извел меня своими выходками.

Дверь лифта открывается, и мы входим на этаж.

Давид, увидев кресло-каталку, подошел и осторожно усадил меня в нее.

— Так тебе будет удобнее, чтобы нога не тревожилась от шагов, — бережно поправил на мне одежду и, встав сзади, покатил меня в палату к маме.

— Можешь остановить у входа? — говорю еле слышно.

— Да, хорошо, — Давид подкатывает меня к двери в палату и останавливается.

Вытираю лицо от слез и поправляю волосы. Не хочу, чтобы мама видела, что я плакала. Хватит и того, что меня к ней прикатят на коляске.

— Как я выгляжу? — Поворачиваюсь на спасителя.

— Ты как всегда прелестна, — протягивает ко мне руку и заправляет прядь волос за ухо.

От его прикосновения мурашки пробегают по всему телу. Как я раньше не замечала в нем такой теплоты. Он всегда мне казался бесчувственным роботом. А сейчас я вижу в нем мужчину, с которым готова провести остаток своей жизни.

— Ну что, пойдем? — Кивает в сторону палаты.

— Да, — улыбаюсь, смотря ему в глаза.

Давид подходит к двери и, дернув ручку, толкает.

При виде мамы на душе становится спокойно. Хорошо, что Дима не успел причинить ей вреда. Кто его знает, что он мог тут натворить.

— Викочка, солнышко, что с тобой? Это Дима с тобой так? Вот я ему, сволочине, устрою! — Мама, увидев меня, хватается за голову и поднимается с койки.

— Нет, мам! Я просто в небольшую аварию попала. Не переживай! Ногу чуть-чуть повредила, скоро заживет, — отвечаю быстро, пока она себе еще что-то не придумала.

— Да как же так? Почему мне ничего не сказала? — Подходит ко мне и, наклонившись, обнимает.

Прижимаю ее к себе и пытаюсь сдержать слезы радости. Я так счастлива, что с ней все хорошо.

— Просто не хотела тебя беспокоить. Ты лучше расскажи, как ты? Дима тебя не обидел? — Отпускаю руки и немного отстраняюсь, чтобы увидеть ее лицо.

— Зайка. Да ты брось! Я за свои годы таких дураков навидалась. А Димка твой разве может меня напугать? Напился придурок и чушь тут всякую нес, — улыбается.

— Я очень рада, что ты в порядке! — улыбаюсь в ответ.

— Зайка, а кто это с тобой? Может, познакомишь? Мне кажется, я уже видела его, — смотрит на Давида.

— Простите, я заходил несколько минут назад…

— Мам, это Давид, мой начальник. Помнишь, ты мне рассказывала про него? Он финансирует твою операцию, — перебиваю Давида.

Мама хоть и плохо запоминает людей, но забыть внешность человека, который заходил к ней несколько минут назад, довольно сложно.