Измена. Бывшие. Попробуй нас вернуть.

Глава 1

Глава 1

Позолоченная ложка мягко ложится на салфетку из дамасского льна. Кажется, я уже сто лет ставлю приборы в идеальной симметрии. Сорок два года. Двадцать из них — за этим столом. Сегодня он должен сиять особенно. Не только потому, что у Василия юбилей — пятьдесят. И не потому, что Лиза, наша дочь, наконец-то прилетает из Калининграда, куда сбежала к матери полгода назад после очередной нашей ссоры.

Я кладу руку на ещё плоский живот под шёлковым платьем. В сумке рядом с моими приборами лежит стопка бумаг из «Матери и дитя». Семь недель. После трёх выкидышей и бесчисленных гормональных бурь — это настоящее чудо. Доктор сегодня улыбался: «Всё идеально, Таисия Сергеевна. Сердцебиение чёткое, прогнозы самые благоприятные». Василий двадцать лет просил наследника. Говорил, что империи нужен тот, кто продолжит традиции. Может, в этот раз будет мальчик. Сегодня, за ужином, когда мы наконец-то соберёмся втроём, я скажу ему самые долгожданные слова. Это будет моим подарком. Лучшим из всех возможных.

Снаружи послышался звук двигателя. Не низкое урчание его «Maybach», а резкий, дерзкий рёв. Бросаю взгляд в панорамное окно. На гравийную площадку врывается ярко-красный «Porsche Cayenne». Значит за рулём шофёр. Из пассажирской двери выходит Василий, небрежно поправляя рукав пальто. А затем…

Из-за руля появляется она.

Длинные ноги, обутые в какие-то невероятные шпильки. Белое платье из кашемира, дорогое, бесспорно, но сидящее на ней с вызывающей простотой. Рыжие волосы, уложенные в небрежную, но безумно дорогую укладку. И губы. Алые, влажные. Цвет той самой помады, что я нашла месяц назад в бардачке его машины, когда искала очки.

Они подходят к парадной двери. У меня перехватывает дыхание. Рука снова тянется к животу, будто ища защиты. Быстрые шаги по мраморному полу. Она входит в столовую первой. Холодный, оценивающий взгляд, скользит по мне, замершей у стола с салфеткой в руке. И тогда я вижу это. Не намёк, а явный, уверенный жест. Она кладёт ладонь на уже заметную округлость под тонкой тканью платья. Так делают беременные. Так делала я, когда носила Лизу.

Мир сужается до точки. До этого жеста. До её равнодушных глаз.

Василий кивает на стол.

— Таисия, — голос мужа звучит привычно-ровно. — Прекрати этот спектакль. Лиза не приедет.

Он снимает пальто и бросает его на стул. Девушка остаётся стоять рядом. Он показывает на неё ладонью.

— Знакомься. Это Алина. Мой личный помощник.

Она кивает, едва заметно. На холёном лице нет ни смущения, ни даже любопытства. Только лёгкая надменность.

— Зачем она здесь? — собственный голос кажется мне доносящимся издалека.

Василий подходит к столу, смотрит на хрустальные бокалы, на фарфор с кобальтовой каймой, на серебряные подсвечники, которые я выбирала три дня.

— Со стола можешь убрать. Ужинать я не буду.

В его глазах нет ни тепла, ни привычной усталой нежности. Только решимость. И раздражение.

— Ты спрашивала, чего бы я хотел больше всего в подарок? Вот он. Самый лучший. Тот, что ты не смогла подарить мне за двадцать лет.

Он делает шаг к Алине и кладёт руку ей на плечо. Её губы растягиваются в улыбке.

— Мой сын, — чётко, без эмоций, произносит Василий. — Родится в мае. Я стану отцом.

В ушах звенит. Пол подо мной качается. Я хватаюсь за спинку стула, чтобы не упасть. Он говорит о сыне. Но не о моём сыне. Не о нашем.

— Васенька… — шепчу, заикаясь, ласкательное имя. — Я тоже… Я тоже беременна.

Слова повисают в воздухе нелепой тяжестью. Василий морщится, будто слышит неприятный звук.

— Перестань, Тася! Лиза меня предупредила. Сказала, что ты можешь начать фантазировать, узнав про Алину.

Не могу поверить, что Лиза обо всём знала и молчала. Сердце режут ножами. Больно, но нужно терпеть, доказать.

— Я не фантазирую! — голос срывается на крик, которого я так боюсь. Тянусь за сумкой, руки трясутся. — Вот! Смотри! Анализы. Семь недель! После всех этих лет… Это случилось!

Я вытаскиваю файл с результатом осмотра и анализов, протягиваю ему. Он даже не смотрит. Его пальцы нервно постукивают по циферблату часов.

— Двадцать лет, Таисия. Двадцать лет ты время от времени разыгрывала беременную, но так и не родила наследника. Врачи, клиники, гормоны, истерики. Я устал ждать. Я устал от твоего бесконечного вранья. Хватит.

Он говорит спокойно, методично, как будто расторгает невыгодный контракт.

— Отныне всё остаётся как есть. Этот дом, машины, образ жизни. Меняется только одно. Ты здесь лишняя.

Я отказываюсь верить в то, что он говорит. Взглядом побитой собаки смотрю во властное, родное лицо. В горле встаёт горячий ком. Слёзы давят на глаза, но я не позволяю им пролиться. Не перед ней.

— Ты… выгоняешь меня? В день твоего рождения? После двадцати лет брака?

— Я даю тебе возможность уйти с достоинством, — поправляет он. — Я купил тебе квартиру. Однокомнатную, в Басманном. Мой подарок тебе на доживание оставшихся лет.

С лязгом, похожим на выстрел, он бросает на полированную столешницу ключ. Один-единственный, на стальной цепочке.

Качаю головой, отказываясь верить в происходящее.

— Васенька, так нельзя… — подбородок предательски дрожит.

Алина выступает вперёд. Молодой, звонкий голос режет тишину, как стекло.

— Василий, не трать нервы. Ты и так долго её содержал. Хватит. Пора подумать о собственном счастье.

Содержал… Слово бьёт с новой силой. Содержал! А кто все эти годы вставал в пять утра, чтобы проконтролировать, как садовник высаживает его любимые пионы? Кто улаживал скандалы с его вечно пьяным братом? Кто сидел ночами, разбирая бумаги его первых контрактов? Кто помнит дни рождения всех его партнёров, их жён, их детей, и отправляет им подарки? Кто создал безупречный фон, иллюзию абсолютного порядка и благополучия, на котором он уверенно строит свой успех?

Я не только жена. Я менеджер по благополучию Василия Петровича. Живущий в золотой клетке, но менеджер! И теперь меня увольняют? Без выходного пособия. Без благодарности.