Измена. Чужое счастье

Глава 9

— Что это вообще было, Ева? – в который раз спрашивает Маринка, а я в который раз пытаюсь ускользнуть от ответа. Потому что сама не понимаю.

— Он просто сказал, что я – интересная модель. Для фотографов это нормально.

— И дарить свои фотографии, и улыбаться многозначительно?

Качаю головой, бросая взгляд на фотографию в рамке. Повесила ее на видное место в гостиной. Мот сказал, что зачетная. Правда, эмоций на лице было ноль, но с тех пор как он узнал о том, что мы с Дэном решили жить отдельно, у него такое лицо все время.

— Перестань, Марин, – отмахиваюсь от подруги через экран телефона, мы созвонились по видеосвязи. – Ты сама говорила, у него невеста. И все у них хорошо, и он тоже хороший парень. Без порочащих связей, или как там ты вчера его охарактеризовала?

— Типа того. Но как говорится, и на старуху бывает проруха. Про Дэна тоже никто подумать не мог… – она осекается под моим взглядом. – Прости. Вчера это было нечто. Не припомню, чтобы видела его таким злым.

— Ага, он же всегда балагурит, улыбается, – грустно усмехаюсь, выводя пальцем по узору скатерти. – Самый дружелюбный чел на свете. Обманчивое впечатление, Мариш. Миллионы на одной улыбке не зарабатываются.

— Да уж секу, – вздыхает она. – Что он от тебя хотел?

— Понятия не имею. Я вообще не знаю, что ему нужно. Зачем-то начал говорить, что не спит с этой… Тиной, – вспоминаю имя, сказанное Дэном.

Маринка задумчиво кусает губы.

— А вдруг… – начинает, но замолкает под очередным моим взглядом. – Просто непонятно, зачем ему врать.

— Затем, что его устраивало положение дел! Верная жена, семья, ребенок, дом, понимаешь? Всегда есть, к кому и куда вернуться. И тебя там ждут, любят. А захотелось разнообразия, можно и завалить начинающую певицу, жена же дура, доверяет…

Я смахиваю слезы, машу руками на лицо.

— Да уж… – только и тянет подруга.

У них с мужем была другая история. Маринка тупо тащила все на себе, пока он лежал на диване, бухал и играл в компьютерные игрушки. В какой-то момент подруге это надоело, и она подала на развод. Скандалить по большому счету не было смысла – истина была на ее стороне. Муж тихо ушел, теперь они даже общаются, конечно, больше по необходимости, чем по желанию, но все же…

— Я просто не понимаю, на что он рассчитывает, – качаю головой. – Даже если бы я вдруг ополоумела и решила остаться с ним, как Денис это представляет? Думает, я буду дальше улыбаться ему? Изображать хорошую жену? Чего ради?

— Ради сына?

Вздыхаю. Да, это, конечно, важный момент. Но Матвей уже взрослый, его не обманешь. Сколько угодно можем изображать влюбленных, он поймет, что это неправда. Хотя я же не поняла. Дэн изменял мне, а я даже не почувствовала, что что-то не так. Что настолько все не так.

Конечно, у нас были проблемы, но назовите мне хоть одну пару, у кого их не было? И серьезные, и не очень, и тупо загоны, перерастающие в конфликты. Но мы старались решать эти проблемы. В какой момент мой муж вдруг понял, что лучшим решением будет пойти налево?

— Мне пора, Мариш, – говорю быстро, услышав, что сын спускается по лестнице. – Потом созвонимся.

Повесив трубку, быстро вытираю глаза и выглядываю с кухни с улыбкой.

— Как спалось? – спрашиваю сына.

— Нормально, – бурчит он. – Что на завтрак?

— Омлет.

— Отлично.

Вот по лицу и голосу и не скажешь, что отлично. Ставлю перед ним тарелку и глажу по голове. Как только отхожу, он запускает руку в волосы и снова ставит их так, чтобы торчали во все стороны.

— Под панка косишь? – интересуюсь у него.

— Панки вымерли сто лет назад, мам.

— Намекаешь, что я старая? – ставлю перед ним чай.

— Намекаю, что ты не сечешь в современной музыке. Это по папиной части.

Сжимаю ладони в кулаки, призывая себя к спокойствию. Вот такие иголочки под кожу он вставляет специально, сомнений нет. Понимаю, что ему просто больно, и это своеобразный способ защиты, потому проглатываю. Хотя мне тоже больно, просто он не знает всей правды. И слава богу.

— Матвей, – сажусь рядом с ним. – Я знаю, что ты переживаешь… Я тоже, поверь.

— Тогда почему не вернешься к папе? Он сказал, что хочет этого.

Сердце совершенно безосновательно сбивается с ритма. Хочет он, как же.

— Так и сказал? – спрашиваю зачем-то.

— Да. Сказал, что у вас возникли недопонимания. И тебе нужно время, чтобы успокоиться, разобраться в себе. В чем ты разбираешься, мам? Что у тебя опять случилось?

— Опять? – вздергиваю брови.

— Ну у тебя же всегда что-то случается. Папа говорит, это потому что ты творческая личность. Типа чувствительная, и все остро воспринимаешь. Тебе нужно остыть, и тогда вы с папой поговорите.

Вот сейчас мне хочется Дэна убить. Задушить голыми руками. Неустойчивая психичка – вот что Дэн имел в виду на самом деле. И что пытался донести сына. Не он виноват, просто мама у нас неврастеничка. Успокоится, вернется.

— Так когда ты остынешь, мам? – Матвей смотрит на меня, я пытаюсь выдавить улыбку и не могу, губы просто не поднимаются вверх, уголки сразу скатываются вниз. – Я хочу, чтобы мы снова жили вместе.

— Малыш…

— Перестань меня так называть! Мне тринадцать! Я взрослый! Просто ответь, когда вы уже помиритесь?

Я вздыхаю, прикрывая глаза. Глажу веки пальцами.

— Я не хочу раньше времени говорить об этом… – смотрю наконец на сына. – Но и обнадеживать тебя считаю неправильным. Возможно, – я заставляю себя употребить это слово. – Возможно, мы с папой вообще больше не будем жить вместе.

Матвей несколько секунд пялится на меня, широко раскрыв глаза.

— Ты хочешь развестись? – шепчет наконец.

— Все сложно, Матвей…

Он вскакивает, звякает вилка о тарелку, падает на пол.

— Ты хочешь развестись! Бросаешь папу! Я тебе этого не прощу! Не прощу!

И мчится вверх по лестнице. Я успеваю только встать, когда слышу, как хлопает дверь в его комнату. Меня подкашивает дрожь в коленях. Дэн, Дэн виноват в такой реакции. Он все вывернул так, что в глазах сына виновата только я.