Измена. Чужое счастье

Глава 16

Я поддаюсь этому безумию. Наверное, сначала от неожиданности, а потом накрывает этим ощущением. Я ведь так давно не касалась его, не целовала. Не чувствовала его близость. Дыхание тяжелое на губах, когда он на секунду отрывается, чтобы прихватить зубами, а потом зализать.

Пустить негу по моему телу, превратить его в пластилин. Подчинить, заставить хотеть большего. Зарывается в волосы ладонью, нежно массирует, пока вторая рука сжимает талию, и большой палец поглаживает живот. Каждое его движение сводит меня с ума. Ради этой ласки я и сорвалась из турне в ночь. А он…

Отпихиваю Дэна, но сил хватает только на то, чтобы он отстранился. Вырываюсь из объятий, тяжело дышу.

— Не смей больше прикасаться ко мне. Никогда, – выставляю вперед указательный палец. – Ты потерял это право, когда начал изменять.

— Да услышь же ты меня, – цедит Дэн, запустив руку в волосы. – Это было один раз. Ошибка!

— Ну давай я совершу такую же ошибку, – шиплю в ответ, меня все еще трясет от только что случившейся близости. – Ты меня простишь, и мы будем жить долго и счастливо.

— Он тебе нравится? – спрашивает муж, глядя исподлобья.

— Кто? – не понимаю я. Опираюсь на стиральную машину, пытаясь ровно дышать.

— Этот парень, фотограф.

— Очень.

— А ты знаешь, что у него свадьба через два месяца?

— А с каких пор тебя стали волновать такие моменты? – не удерживаюсь от насмешки. – Ты вообще женат был, когда ноги своей певичке раздвигал.

— Но ты не такая. Ты правильная девочка, Ева.

Я молчу, тяжело дыша. Да, правильная. Была правильной. Да это и не доставляло мне каких-то неудобств. Правильным казалось любить своего мужа и ни на кого больше не смотреть. Заботиться о своей семье. Это такое правильное, которого само по себе хочется каждой женщине, разве нет?

Но к чему меня это привело? К тому, что мой муж стал воспринимать меня как удобный элемент интерьера, чье мнение и чувства не берутся в расчет с его желаниями? Сын начал манипулировать, не думая о том, каково в этот момент мне.

И для чего она тогда нужна, эта хваленая правильность? Если от нее никакого счастья в итоге нет?

И почему я лично должна думать о других? Я ведь никому себя не предлагала, не флиртовала, не делала первой никаких шагов. Даже если я Диме действительно понравилась – почему мне должно быть стыдно и неудобно?

Это у него невеста. А у меня только муж-предатель, который настолько на себе зациклен, что готов любыми способами получить меня обратно. Даже не учитывая моих желаний по этому поводу.

— Правильные девочки нынче не в почете, – говорю холодно, взяв ручку чехла со скрипкой. – Ноги о них вытирают, унижают, изменяют.

Иду на выход, Дэн хватает за руку.

— Я просто хочу все исправить, – смотрит на меня почти умоляюще. Но в глубине глаз злость. Не нравится ему то, что я говорю. А кто виноват в этом? Сам и виноват.

— Скажи, что сделать, с чего начать, хоть какую-то надежду дай, – добавляет муж, я аккуратно высвобождаюсь.

— Для начала певичку свою брось, а потом уже подходи с подобными вопросами.

Слава богу, народу много, я сразу оказываюсь в толпе, здесь Дэн не будет скандалы устраивать, а увести себя я точно больше не позволю.

— Сорян, – кто-то натыкается на меня сзади. Когда оборачиваюсь, парень удивленно тянет: – Ева? Здрасьте. Привет то есть.

Макс, барабанщик. Одно время, когда Дэн их группу только раскручивал, плотно у нас на квартире зависал. Муж тогда просто горел этим проектом, боялся, уведут парней. В итоге раскрутил на всю страну, молодец.

Хотя по Максиму не скажешь, что это его сильно изменило. Выглядит как обычно: майка, шорты, гора мышц, выбритые виски, и полностью татуированное тело. Даже интересно, утонченная Катя и вдруг такой парень, обитый по виду. Но они вроде счастливы. Поженились вон даже.

— Или здрасьте? – хмыкает он неуверенно, я широко улыбаюсь, кивая на его бокал.

Макс все время терялся, не знал, как со мной говорить – с протеже мужа я обычно держалась холодно и отстраненно. Чтобы не превратили наш дом полностью в балаган.

— Привет, Максим. Что пьешь? Мне нальешь? – добавляю, не дожидаясь ответа.

— Да без проблем.

Почти сразу у меня появляется в руках бокал с сильно пахучей жидкостью. Да пофиг. Делаю глоток, морщусь, но пробирает основательно, до костей. Отлично.

— Джем начинается, хотите… Хочешь присоединиться? – Макс кивает в сторону небольшого пьедестала, который сейчас служит чем-то вроде сцены. Там расставлены всевозможные инструменты, на любой вкус.

— Да запросто, – делаю еще глоток и иду к сцене.

Там уже собрались музыканты. Джем – это когда люди играют импровизацию. Слушают, чувствуют друг друга, задают настроение, подхватывают. Я ходила на такие вечера до Дэна. И с ним, пока позволяла беременность. Потом захватили заботы о ребенке. Начались академы в вышке, еще кое-как нужно было ее заканчивать. Музыка на время стала для меня, скорее, неудобством, чем наслаждением.

А сейчас, играя с другими музыкантами, чувствуя музыку, растворяюсь в ней. Это кайф на самом деле вот так. Никакая оркестровая сыгранность не дает подобных ощущений. Там все четко, выверено, отточено. Здесь – чистое искусство, момент творчества.

Еще и алкоголь шумит в голове, притупляя стеснение и ненужные мысли. Забываюсь на время игры, просто растворяюсь в музыке. А когда наконец заканчиваю и открываю глаза, первым делом натыкаюсь на восхищенный взгляд Димы, стоящего почти рядом со сценой. А в стороне Дэн – хмурый, недовольный.

Чувствую, что щеки раскраснелись то ли от алкоголя, то ли от легкой эйфории. Особенно, когда начинают подходить люди, говорить приятные вещи, знакомиться… Допиваю налитое Максом, улыбаюсь. Дэн смотрит на меня неотрывно. В его взгляде целый коктейль. Восхищение, злость, гордость за меня.

И боль. Словно и правда ему тяжело, что ломает его от происходящего. От того, что сделал. Может, и правда ломает? Может, это была единственная ошибка, и он ее исправить хочет. На самом деле. Не из-за удобства или дележа имущества, а потому что без меня ощущение у него, что половину сердца вырвали. У меня вот примерно так.