Измена - дело семейное

Глава 2

К событиям пролога.

Наверное так выглядит состояние аффекта.

Мозг, отказывающийся сиюминутно принимать реальность, не выключается полностью, а словно распадается на части. И каждая из них борется за доминирование: одна кричит, вцепившись в волосы предателя, другая – холодная и рациональная – строит планы мести.

В моем случае, кажется, происходит сбой в матрице.

И моя внешняя оболочка продолжает действовать на автопилоте, выполняя заученные, бытовые алгоритмы, пока внутри я тихо умираю.

Я не помню, как вышла из комнаты Леры. Не помню, как ступенька за ступенькой спускалась по лестнице. Кажется, будто я просто моргнула – и перенеслась вниз. И совершенно не понимаю, почему так жжет в груди.

Всё, что я ощущаю – это мое собственное ровное – слишком ровное! – дыхание.

В ушах стоит густая, ватная тишина, сквозь которую едва пробиваются голоса членов семьи.

- Мам, нашла? – Лера поднимается с кресла.

Не останавливаюсь. Отступаю от лестницы и иду на кухню, к остальным. Не знаю, что они видят на моем лице, но почему-то все разом замолкают.

- Что?! – вспыхивает Людмила Ивановна. – Что-то с сыной?!

О, нет, дорогая свекровь, с ним как раз всё хорошо. Он только что кончил и теперь, наверное, доволен и счастлив.

- Мам?

Перевожу взгляд на старшую дочь.

- Что?

- Что с тобой? Ты почему так странно улыбаешься?

Я улыбаюсь? Касаюсь пальцами правой руки губ – и правда, улыбаюсь.

Алексей Петрович откладывает телефон и смотрит на меня пристально, оценивающе. Хмурится.

- Наташ, ты в порядке? – подается вперед Вадим, который до этого молча наблюдал за всем с высокого барного стула. – Нашла Олега? Он наверху?

- Нет. – вырывается из меня до того, как я успеваю решить, вывалить всё на них разом или дождаться героев дня и сделать это в их присутствии.

- Ой, да как же так? – не унимается свекровь, бросает на мужа испуганный взгляд. – Лёш, сходи во двор, посмотри!

- Люда, не нагнетай. Всё с парнем нормально. – А сам смотрит на меня, будто ищет подтверждения своим словам на моем лице.

- Мам, а наушники? – вытягивает ладонь Лера.

- Не нашла.

- Ну-у, – бормочет она, не отводя удивленного взгляда, – ладно. А что ты тогда держишь в руке?

Опускаю голову, смотрю – в левой руке зажат футляр для наушников в виде стетоскопа. Надо же, и правда. Помню, как я их выронила. А как подняла – уже нет.

Протягиваю.

Лера забирает.

- Спасибо.

- Ой! Олежка! – восклицает внезапно свекровь и подскочив с места, несется к двери. – Да как же так!

Оборачиваюсь – Олег уже на нижней ступени. Смотрю на него и не узнаю. Еще утром он сидел за завтраком солидным, статным сорокатрехлетним мужчиной, а сейчас на кухню заходит кто-то сутулый, несуразный, лишь отдаленно напоминающий человека, которым я жила больше двадцать лет. Светло-русые волосы взъерошены, на лбу испарина.

- Наташ, я всё объясню!

И в этот момент реальность снова обрушивается на меня. Оглушительной, беспощадной волной боли и осознания.

Предатель.

Изменник!

И с кем?

С Мариной? С женой собственного брата, который так переживал накануне, что нажрался вхлам и до сих пор спит? У них же сегодня юбилей свадьбы... Дом полон людей!

А если бы в комнату вошла не я, а Лера?

Да как же это возможно, Господи?!

Олег шумно выдыхает. Делает шаг ко мне, неуверенно протягивает вперед руку, убирает обратно, смотрит, смотрит, смотрит!

Поджимаю губы.

Ухмыляюсь.

- Милая, не делай спешных выводов!

Качаю головой.

- Сыночка, на тебе же лица нет! – хватает его за локоть свекровь, ведет к угловому дивану. – Садись! Наташ, дай ему воды! Ой, да что ж это...

Олег вырывается из её хватки и снова подается вперед, ко мне.

- Наташа.

Не двигаюсь с места.

- Пожалуйста.

Молчу.

- Любимая, дай мне всё...

Удивительно. Нет ведь ни истерики, ни обвинений, ни слёз – а он всё бледнее и бледнее.

- Наташ, да дай ему наконец воды! Ему же плохо!

Не двигаюсь с места. Опускаю голову – упираюсь взглядом на его болтающийся ремень. Видимо, в спешке попал не в ту дырочку.

И почему-то от этой мысли – от этого пошлого каламбура!– громко прыскаю. На глаза почему-то наворачиваются слёзы. Лицо искажается в гримасу – и из меня вырывается...

Смех.

Слишком резкий – Олег отшатывается.

Слишком неожиданный – свекровь вскрикивает и падает на диван.

Слишком заливистый.

Слёзы всё льются и льются, а я продолжаю смеяться, не в силах остановиться.

Не могу поверить. Не могу принять.

Не могу...

Муж хватает меня двумя руками, прижимает к себе.

- Наташа, любимая!

Меня передергивает.

Сдираю с себя его руки. Смотрю ему прямо в глаза, в эти любимые до каждой морщинки глаза, в которых сейчас один лишь панический ужас. И сквозь смех, сквозь слезы, на одном дыхании, громко, чтобы слышали все, шиплю:

- А я переживала, что ты курил!